Читаем Расы Европы полностью

Появление этих ранних динарцев на азиатской и европейской сцене отмечает приход третьего важного брахицефального расового типа, который мы встречаем в нашем исследовании послеледниковой праистории белой расы. В отличие от типа борребю и альпийского типа, его нельзя легко или правдоподобно объявить наследником палеолита. По размерам лица он в основе своей средиземноморец; кажется, что это средиземноморский тип, брахицефализированный каким-то несредиземноморским средством^[346].

Эти динарцы появились не из Центральной Азии, Месопотамии или Египта. По лицевым характеристикам они напоминают долихоцефальных жителей Малой Азии и прибрежных стран Восточного Средиземноморья того периода, когда они впервые появились, в том, что у обоих нос с высоким корнем и высокой переносицей, высокие орбиты и покатый лоб. До тех пор пока не будут найдены дальнейшие свидетельства, лучше придерживаться той точки зрения, согласно которой динарцы-носители культуры бронзового века развились в сирийских нагорьях, где сейчас присутствует похожий брахицефальный тип, чем попытаться выводить их издалека.

Другим событием бронзового века, связанным с расовыми перемещениями, было постепенное исчезновение из-за ассимиляции шнуровиков и дунайцев и появление промежуточной длинноголовой формы. Эта последняя, населявшая огромную территорию от Германии и Австрии до Алтайских гор, заняла среднюю позицию в общем списке средиземноморских расовых вариаций.

В Австрии и Богемии сохранились высокий свод и узкое лицо как шнурового, так и дунайского типов, но от южной России до Алтая своды были ниже, а лица шире. Таким образом, появились два варианта – западный и восточный. Существуют свидетельства того, что восточная группа по меньшей мере была частично, если не в основном, светловолосой. Как западную, так и восточную группы можно с определенной уверенностью сравнить с «нордическими» народами, исторически появившимися в железном веке.

В конце бронзового века на период два или три столетия завеса кремации падает над расовой историей Европы. Когда в раннем железном веке дым рассеется, мы увидим, какие изменения произошли за время этого темного периода.

Глава шестая

Железный век 1. Расы, языки и европейские народы

В предыдущих главах мы посчитали необходимым использовать археологию как систему ориентиров, по которой мы строили карту движений человеческих групп и их взаимоотношений: такое изучение расы в терминах культуры было необходимым. Идеи возникали, распространялись и сохранялись людьми, а люди смешивались. Полное и неожиданное замещение одной культуры другой говорит о резкой смене населения, а постепенное слияние новой культуры со старой должно равным образом включать сохранение, по крайней мере частичное, старого населения. Следуя этим правилам, мы видели, что расовые и культурные передвижения в самом деле связаны, и ни в одном случае не видно никаких противоречий, если достаточно скелетных материалов.

Хотя культура в археологическом смысле была ценным для нас проводником, предметом этой книги является раса, а не культура. Но как только мы подходим к историческому периоду, мы больше не обязаны иметь дело лишь с котлами, топорами и типами захоронений: мы можем рассматривать народы как языковые и политические группы с известными нам этнонимами и этническими связями. Это уже было возможно при рассмотрении доантичных цивилизаций – таких, как египтяне, шумеры, вавилоняне, и до определенной степени критяне и хетты, чьи письмена пока что не предоставили или предоставили мало документальной информации. То же касается и древних предков греков.

Население Центральной и Северной Европы обрело письменность только в относительно поздние времена – в большинстве случаев только после начала нашей эры, а в некоторых случаях только в этом тысячелетии. Но их отличительные особенности во многих случаях известны нам из записей античных географов и историков, а в Средние века – также из арабских источников. На востоке – в Средней Азии – большую помощь оказало усердие китайских историков. В нашем изучении раннего железного века археология нам все еще понадобится; но к началу нашей эры для наших целей станет возможным почти полностью обойтись без нее, так как в работе с историческими и живыми культурами язык служит наиболее известной, наиболее легко обозначаемой и самой удобной системой для обозначения общностей, подходящих для расовых исследований.

До сих пор мы мало говорили о языке. Речь народов, с которыми мы до сих пор имели дело, почти во всех случаях нам неизвестна. Исключений немного: как мы знаем, египтяне говорили на языке хамитской группы со значительным семитским влиянием. Вавилоняне и ассирийцы говорили на семитских языках, а шумерский язык, хотя его и можно читать, все еще определенно не связан с любым другим языком или языковой семьей^[347]. Таким образом, в III тысячелетии цивилизованные народы использовали семитские и хамитские языки и все еще неклассифицированный шумерский.