– Ты должен подыграть ему, позволить ему выпутаться.

– Я не желаю иметь с ним никаких дел.

– Мне бы хотелось свернуть ему шею. Но если ты не будешь торопить события и позволишь мне переговорить с ним наедине, так чтобы не вызвать подозрений, тогда мы узнаем, что он там делал, и сможем что-нибудь придумать. Только полный идиот положит деньги в кассу, когда увидит, что их уже успели вернуть.

– А они возвращены?

– Ты все еще сомневаешься?

Я обнял ее, и все, что ждало нас завтра, стало таким далеким. Уходя, я по-прежнему чувствовал тепло ее тела.

Глава 8

Я снова вернулся домой – уже во второй раз за эту ночь, – поднялся наверх, разделся и лег в постель. Но заснуть я не смог. Мои мысли все время вертелись вокруг того, что должно произойти завтра в половине девятого, когда я открою хранилище. Я думал о том, как мне следует держаться, чтобы все выглядело естественно. Ведь если я догадался, что Брент в хранилище, о том же мог догадаться и Хельм. Он будет наблюдать за мной, сторожить каждый мой шаг. Учитывая его крайнюю подозрительность, это весьма вероятно, а моя затянувшаяся допоздна встреча с Шейлой наверняка укрепит его подозрения. Все это крутилось у меня в голове, пока наконец я не понял, как мне поступить. Надо открыто рассказать обо всем Хельму, что, мол, я не хочу поднимать шум раньше времени и предпочитаю подождать и посмотреть, чтобы Брент сам объяснил, каким образом он оказался в хранилище, – если он действительно там. Я снова попытался заснуть. Но теперь меня одолевали другие мысли, и они не были связаны с банком. Я думал о Шейле. Вновь и вновь мне не давал покоя наш разговор. Я вспоминал свои обвинения, и то, как она восприняла их, и еще многое другое. Я очнулся, когда уже начало светать. Я сидел на кровати. В голове была полная пустота и лишь одно, неизвестно откуда возникшее ощущение: она снова втягивает меня во что-то, снова чего-то недоговаривает.

Я снял трубку и набрал номер. Не надо долго работать в банке, чтобы запомнить номер телефона начальника охраны. Я попросил Дайера, и через минуту-другую в трубке раздался его сонный недовольный голос:

– Слушаю.

– Дайер?

– Да, кто это?

– Простите, что разбудил. Это Дейв Беннет.

– Что у вас стряслось?

– Мне нужна помощь.

– Какая помощь, черт побери?

– У меня есть основания подозревать, что в нашем хранилище спрятался какой-то человек. Это в отделении банка на Анита-авеню в Глендейле. Что именно он там делает, я не знаю, но хочу, чтобы вы были поблизости, когда я буду открывать хранилище. И захватите с собой пару своих людей.

До этого момента со мной говорил не более чем сонный тип, служивший когда-то детективом в городской полиции. Но тут он заорал так, будто его чем-то хлестнули:

– Что значит есть основания подозревать? Кто он?

– Все подробности при встрече. Сможете быть у меня к семи часам? Не слишком рано?

– Как скажете, мистер Беннет.

– Тогда встретимся у меня дома в семь, и прихватите своих людей. Я расскажу обо всем и объясню, что нужно делать.

Он записал адрес, и я вернулся в постель.

Я лежал, размышляя, правильно ли поступил, вызвав Дайера. Мало-помалу я начал понимать. Он должен подстраховать меня на случай, если Шейла солгала. Вместе с тем я хотел, чтобы он держался на расстоянии и не мешал Шейле переговорить с Брентом. Может, она и правда ни в чем не виновата. В общем, в том случае, если Брент попробует что-нибудь выкинуть, Дайер со своими парнями его не упустят. Ну а если Брент спокойно выйдет со своей дурацкой улыбочкой и скажет, будто его заперли случайно, а Шейла выяснит, что наши усилия не были напрасны, я не хотел бы поднимать шум. Я обдумал все и сделал вывод, что поступил правильно.

Около шести часов я встал, умылся, побрился и оделся. Я разбудил Сэма и велел ему сварить мне кофе, а также приготовить яичницу с беконом. Я объяснил ему, что жду гостей и, если они не успели позавтракать дома, их нужно будет покормить. Затем я пошел в гостиную и начал по ней расхаживать в ожидании. Было прохладно. Я затопил камин. Голова у меня кружилась.

Ровно в семь часов в дверь позвонили. Это был Дайер с двумя напарниками. Дайер – высокий, сухощавый, с худым лицом и колючими глазами. На вид – около пятидесяти. Двое других были примерно моего возраста, где-то за тридцать. Оба широкоплечие, с бычьими шеями и обветренными лицами – типичные полицейские, поступившие в службу охраны банка. Одного звали Хеллиген, другого – Льюис. Все трое не отказались от завтрака. Мы прошли в столовую, и Сэм тут же их накормил.