Читаем Растратчик полностью

Брент объяснил, что зашел забрать кое-что из вещей. Перед тем как пройти к своему шкафчику, он задержался, чтобы поговорить с Шейлой. Она отвечала, не глядя на него. Наконец все вернулись к своим делам.

– А он хорошо выглядит.

– Да, совсем не так, как раньше.

– И, похоже, прибавил фунтов двенадцать.

– Его неплохо подлечили.

Вскоре Брент появился снова, теперь уже без своей улыбочки. Поболтал еще немного и наконец ушел. Мы пересчитали наличность и отнесли ящики с кассой в хранилище. Хельм закатил туда тележки с карточками и отправился домой. Снеллинг стал запирать замок с часовым механизмом.

Тем временем Черч снова начала донимать меня своей болтовней. Трудно представить себе более непривлекательную особу, полную, приземистую и к тому же говорившую без умолку. Она вещала, как врач-диетолог, рекламирующий продукты в супермаркете. На этот раз она расписывала достоинства новой замечательной счетной машинки, которая совсем недавно появилась в продаже, и уверяла меня, что нам нужно срочно ее приобрести. Я согласился, мол, идея неплохая, но мне бы хотелось еще подумать. Она снова принялась расхваливать счетную машинку и в тот момент, когда вроде бы уже собиралась закончить, вдруг взвизгнула и стала показывать на пол.

Большей мерзости я в своей жизни не видел. Это был земляной паук, из тех, что встречаются только в Калифорнии, размером с тарантула и почти такой же опасный. Он был, наверное, около трех дюймов в длину. Неуклюже перебирая лапами, он полз прямо ко мне. Я поднял ногу, чтобы раздавить паука, но Черч завизжала и заявила, что умрет, если я раздавлю его. Тем временем все, кто был в отделении, – Снеллинг, Шейла и Адлер – сбежались посмотреть. Снеллинг предложил взять листок бумаги и выкинуть паука на улицу. Шейла поддержала его, только бы, ради Бога, он сделал что-нибудь, и побыстрее. Адлер взял с моего стола листок, свернул в кулек, затем ручкой затолкал туда паука и загнул края. Мы выскочили за ним на улицу поглядеть, как он выкинет паука в водосток. К нам подошел полицейский. Он попросил кулек, чтобы поймать паука. Он заявил, что отнесет паука домой показать жене, а заодно снимет его домашней кинокамерой.

Мы вернулись в банк. Я помог Снеллингу запереть хранилище, после чего он ушел. Затем ушла Черч. Адлер отправился в последний раз осмотреть помещение перед закрытием. Я и Шейла остались одни. Она стояла у зеркала и поправляла шляпку.

– Ну как? – спросил я у нее.

– У нас получилось.

– Ты вернула все деньги?

– Все до последнего цента.

– А карточки проверила?

– Проверила, все в порядке.

Я молился об этом весь месяц, но едва дело было закончено, я вспомнил про Брента.

– Он отвезет тебя домой?

– Если и так, он мне об этом не говорил.

– Тогда подожди меня в машине. Она стоит на противоположной стороне улицы. Нам надо кое-что обсудить.

Шейла ушла. Адлер переоделся, сменив форму на городской костюм. Мы закрыли входную дверь, и я поспешил к машине. Я не собирался везти ее в дом Брента, я повез ее к себе. По дороге я не выдержал и поинтересовался:

– Почему ты не сказала мне, что он вернулся?

– Это так важно?

– Да, и очень.

– Когда ты спрашивал меня в прошлый раз, я еще не знала, что он вернулся. Я застала его дома, когда вошла. А сегодня у меня не было ни одной свободной минуты, чтобы поговорить с тобой или с кем-либо еще.

– Я был уверен, что он останется там на месяц.

– Я тоже.

– Тогда почему он приехал?

– Не имею ни малейшего представления. Может, он хочет выяснить, как обстоят его дела. Завтра ты будешь проверять мою кассу, и ему это известно. Наверное, в этом и есть причина, почему он так быстро вернулся.

– Ты уверена, что теперь, когда он чувствует себя лучше, ему не захотелось повидаться с тобой, что он не ждет тебя и что это не к нему ты отправилась, пожелав мне спокойной ночи?

– Я оставалась с детьми, если ты это имеешь в виду.

Не знаю, поверил я ее словам или нет. Как я уже говорил, мне не давала покоя мысль, что она может меня дурачить. Деньги, которые я ей отдал, и беспокойство, которое она мне причинила, лишь усугубляли положение. А тот факт, что она провела ночь под одной крышей с ним и ничего не сказала мне об этом, делал мои подозрения мучительными. С тех пор как мы стали встречаться, я впервые испытывал ревность. Сначала Брент находился в больнице, оттуда уехал на озеро, и до сегодняшнего дня его существование казалось призрачным. Но теперь оно вдруг стало вполне реальным. И, когда мы подъехали к моему дому и вошли, я был свирепым, как медведь. Сэм затопил камин, и она села. Я вышагивал взад и вперед по комнате, а она курила, глядя на меня.

– Ну, хватит. Этот тип должен узнать правду.

– Он будет знать.

– Ты должна сказать ему.

– Дейв, я ему скажу, я скажу все и даже больше того, что ты хочешь. Но только тогда, когда буду готова.

– И что тебе мешает?

– Я еще не собралась с духом.

– Чушь, ты решила оставить все как есть.

– Может, ты все-таки сядешь?

– Ладно, я уже сел.

– Здесь, рядом со мной.

Я придвинулся к ней, она взяла меня за руку и посмотрела мне прямо в глаза:

– Дейв, ты ни о чем не забыл?

– Насколько я знаю, нет.