Читаем Рассвет полностью

— Вам, людям, предстоят большие перемены. Ваши дети будут похожими на нас, а наши — на вас, гораздо больше, чем ты или я теперешний. Мы избавим вас от иерархических устремлений, наделим способностью к репродуцированию утраченных органов и управлению формой собственного тела. В свою очередь мы возьмем для себя кое-что и у вас. Такова будет наша сделка, вернее одна из ее частей. Таков наш план, и мы намерены привести его в жизнь.

— Тогда, что бы ты ни говорил, я понимаю это как межвидовое спаривание.

— На мой взгляд, все обстоит именно так, как я описал — это честный обмен, сделка. Оолой внесут некоторые изменения в ваши половые клетки в момент незадолго до оплодотворения и некоторое время будут контролировать развитие зародышей.

— И каким же образом?

— Когда придет время, оолой тебе все объяснят.

Она заговорила очень быстро, стараясь изгнать из своего воображения картины ужасных хирургических сеансов или, что еще хуже, непосредственного спаривания женщин с проклятыми оолой.

— Что вы хотите сделать с нами? На кого будут похожи наши дети?

— Как я уже говорил, ваши дети будут отличаться от вас. Они просто будут другими. Немного похожими на ΀½ас.

Она вспомнила своего сына, представила, как он выглядел перед самой своей гибелью, как сильно был похож на своего отца. Потом представила себе гротескных уродцев, детей-медуз.

— Нет! — воскликнула она. — Не знаю, как нам расплатиться за то, чему вы уже научились от нас — за то, что вы хотите использовать из этого в самих себе — но нам такое никак не подходит. Вам придется оставить нас в покое. Если, по-вашему, у нас есть неразрешимые проблемы, предоставьте нам возможность решать их привычными для нас, человеческими путями.

— Но сделка нам необходима, — ответил он, мягко, но неумолимо.

— Нет! Вы хотите завершить то, что мы, по глупости своей, начали. Через несколько поколений…

— Достаточно и одного поколения.

— Нет! Я не согласна!

Он взял ее за руку — обернул бесчисленные пальцы своей руки вокруг ее запястья.

— Можешь ты перестать дышать, Лилит? Просто взять и заставить себя не дышать до тех пор, пока не умрешь?

— Заставить себя?..

— Сделка эта нам так же природно необходима, как необходимо твоему телу дыхание. Когда мы нашли тебя, мы уже знали, чем все кончится. Что бы ни случилось, сделка будет доведена до конца — для того чтобы на свет появились наши новые дети, и ваши и наши.

— Нет! — в который раз воскликнула она. — Наши дети смогут появиться на свет только если мы займемся этим сами. Я говорю о нормальных детях. Мы должны возродить свой мир своими руками!

В ответ — молчание.

Она попыталась отнять у него руку, и через мгновение он ее отпустил. Она чувствовала, что его «глаза» изучают ее всю, очень пристально и с любопытством.

— Знаешь, что я думаю — я думаю, что вам нужно было оставить меня умирать на Земле, — прошептала она. — Если вы спасли меня только ради вот такого, то лучше бы мне умереть. Зачем вы забрали меня?

Дети-медузы. Со змеями вместо волос. Гнездилища дождевых червей вместо глаз и ушей.

Внезапно он уселся прямо на землю, и она, изумленно постояв секунду, тоже присела рядом, сама не зная зачем, просто потому, что так сделал он.

— Мы не могли не забрать тебя, — сказал он. — Ты уже была там и ты была жива. Но есть кое-что, что я могу сделать для тебя прямо сейчас. Я не должен предлагать тебе такое, потому что это противоречит всем правилам. И запомни — больше я не предложу тебе этого никогда, только один раз, теперь.

— О чем ты говоришь? — спросила Лилит, почти не вдумываясь в смысл услышанного. Она устала от долгой ходьбы, чтобы размышлять о том, что он сказал ей. Его слова кружились у нее в голове. Какая-то чушь, полная бессмыслица. Господи Боже — не удивительно, что с такими настроениями они даже не пытаются вернуться домой, если их дом вообще еще существует. Наверняка с тех пор, как оанкали покинули свою родную планету, они изменились до неузнаваемости — если уж, по словам Йядайи, уже следующее поколение будет отличаться от своих родителей.

— Лилит? — позвал он.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Здесь, — он указал на щупальца, растущие у него прямо посреди лба, — находятся мои жала. Если ты хочешь умереть, тебе достаточно только прикоснуться к ним. Ты умрешь очень быстро и безболезненно.

Она быстро сглотнула.

— Ты сказала, что предпочитаешь умереть, — объяснил он.

Он предлагал ей услугу. А совсем не грозил.

— Зачем ты это делаешь? — шепотом спросила она.

Он не ответил.

Она вгляделась в щупальца, растущие у него посреди лба. Потом подняла руку и протянула ее к его голове, так, словно бы рука действовала помимо ее воли, самопроизвольно. И не будет больше никаких Пробуждений. Никаких допросов. Никаких невозможных ответов. Ничего.

Ничего.

Он замер, превратившись в неподвижную статую. Все в нем застыло, даже его щупальца. Ее рука затрепетала — так велико было ее желание броситься навстречу гладким, смертоносным щупальцам. Ее ладонь даже подалась немного вперед, едва не коснувшись кончика острия одной из неподвижных змей.