Читаем Рассвет полностью

Остается еще мой способ – пригласить Чарли, когда я буду готова, и позволить ему сделать собственные неверные выводы. Формально это не считается нарушением конспирации. Может, Чарли так будет легче – знать, что я жива (более-менее) и счастлива? Даже если я изменилась, стала чужой и, возможно, своим видом напугаю его?

Глаза, например, у меня сейчас просто как из фильма ужасов. Сколько еще времени пройдет, прежде чем цвет глаз и темперамент придут в норму, чтобы можно было показаться папе?

– Что такое, Белла? – неслышно спросил Эдвард, почувствовав растущее напряжение. – Никто на тебя не сердится… – Его слова тут же опроверг утробный рык с берега, но Эдвард не обращал внимания. – И не видит ничего странного. Точнее, нет, на самом деле просто удивительно, что ты сумела так быстро опомниться. Ты держишься молодцом. Никто не ожидал.

В комнате постепенно воцарилось спокойствие. Сонное пыхтение Сета переросло в храп. От сердца чуть отлегло, хотя тревога не рассасывалась.

– Я думала о Чарли.

Перепалка снаружи стихла.

– А… – пробормотал Джаспер.

– Мы обязательно должны уехать, так? На время. Якобы в Атланту или еще куда подальше?

Я чувствовала, что Эдвард не сводит с меня глаз, но сама смотрела на Джаспера. Он и ответил мне, с мрачной уверенностью:

– Да. Это единственный способ защитить твоего отца.

Я помрачнела.

– Мне будет его не хватать. И всех остальных, кто здесь останется.

«Джейкоба тоже», – мелькнула неожиданная мысль. Хоть прежняя тоска по нему прошла и получила объяснение – что просто замечательно, – он все еще мой друг. Тот, кто меня знает и принимает такой, какая я есть. Даже если я чудовище.

Вспомнились слова, которыми он увещевал меня перед тем, как я на него накинулась. «Ты же сама говорила, помнишь? Что наши жизни неразрывно связаны! Что мы семья. Ты сказала, что мы с тобой должны быть вместе. И вот… так оно и случилось. Как ты хотела».

Но я хотела не этого. Не так. Я порылась в памяти – далеких, расплывчатых человеческих воспоминаниях. Самых невыносимых и тяжелых, которые я изо всех сил пыталась похоронить, – о времени, когда Эдварда не было рядом. Точные слова не воспроизведу, но смысл сводился вот к чему: «Хорошо бы Джейкоб был моим братом, чтобы любить друг друга без смущения и душевных терзаний». Одной семьей. Кто же знал, что в уравнение придется вписывать дочку?

И позже, в одно из наших с Джейкобом прощаний, когда я размышляла вслух, с кем он найдет свое счастье, кто наладит его жизнь, после того, что я с ней сделала. Кажется, я тогда пришла к выводу, что в любом случае эта девушка будет его недостойна.

Я фыркнула, и Эдвард вопросительно взглянул на меня. Я только головой покачала.

Да, я буду скучать по Джейкобу, однако этим проблема не исчерпывается. Приходилось ли Сэму, Джареду или Квилу расставаться со своими возлюбленными – Эмили, Ким и Клэр? Хоть на день? Как переживет Джейкоб разлуку с Ренесми? Выдержит?

Раздражение еще не выветрилось, поэтому я почувствовала легкое злорадство – что Ренесми окажется подальше от Джейкоба, а не от того, что ему будет больно. Она принадлежит Джейкобу. Как прикажете с этим мириться, если она и мне-то почти не принадлежит?

Из кабинета спустился Карлайл с непонятным набором в руках – зачем-то портновский метр, весы… Джаспер стрелой подлетел ко мне. И все это одновременно, как по сигналу, непонятному только мне. Даже Ли на берегу остановилась и присела, в ожидании какой-то привычной процедуры глядя через окно в комнату.

– Шесть часов, – пояснил Эдвард.

– И? – Мой взгляд остановился на Джейкобе, Розали и Ренесми. Они стояли в дверях – Ренесми у Розали на руках. Роуз настороженная. Джейкоб встревоженный. Ренесми прекрасная и беспокойная.

– Пора измерять Несс… э-э… Ренесми, – внес ясность Карлайл.

– А. И так каждый день?

– Четырежды в день, – рассеянно поправил Карлайл, жестом приглашая остальных к дивану. Ренесми, кажется, вздохнула.

– Четырежды? В день? Зачем?

– Она растет очень быстро, – вполголоса отрывисто проговорил Эдвард. Одной рукой он сжимал мою, а другой обвил меня за талию, как будто в поисках опоры.

Я не сводила глаз с Ренесми, поэтому не видела выражения его лица.

А она выглядела отлично, совершенно здоровой. Кожа сияет, как подсвеченный алебастр, щечки – лепестки роз. Какой изъян может таиться в этой ослепительной красоте? Какие опасности ее подстерегают, кроме собственной матери? Разве есть что-то еще?

Разница между рожденным мной ребенком и девочкой, которую я увидела час назад, бросилась бы в глаза каждому. Разница между Ренесми нынешней и Ренесми час назад казалась едва ощутимой. На человеческий взгляд точно. Но разница была.