– Ты не за тех взялся играть, Паш. С заведомыми неудачниками лучше не связываться. На кого ты поставил? На Молотова? Он идиот. Ты это понимаешь? Он же тяп-ляп все делает. Его завалят, и очень скоро, ты уж мне поверь.

– О нем не пекись, – посоветовал Захаров. – У тебя сейчас свои проблемы.

Корнеев покачал головой.

– Ты что, убить меня собрался? – спросил он таким тоном, будто не верил в правдоподобность собственного предположения. – И рука при этом не дрогнет?

Вместо ответа Захаров поднял руку с пистолетом. Зрачок ствола смотрел Корнееву прямо в глаза. Жуткое и невыносимое зрелище. Корнеев опустил голову. И увидел, что у Захарова четыре ноги. Две передние обуты в черные лакированные туфли, а две задние – тоже в туфли, но коричневой кожи. Корнеев этому обстоятельству немало удивился, и целая секунда прошла, прежде чем он понял, что у Захарова не четыре ноги, просто позади него кто-то стоит. Неслышно подошел и встал за спиной.

– Оружие брось, – негромко произнес напряженный мужской голос.

Захарову очень не хотелось этого делать, но он почему-то подчинился и положил оружие перед собой на пол. И когда он наклонился, Корнеев увидел стоящего за ним человека – Тихомиров. Боря, бледный как полотно, стволом своего пистолета упирался Захарову в спину. Вот почему тот оказался таким покладистым.

Корнеев потянулся вперед и взял захаровский пистолет в руку.

– Это правда? – спросил Тихомиров.

Вопрос был обращен к Захарову, но тот, поскольку стоял к Боре спиной, этого не понял и никак не прореагировал.

– Про мою жену – правда? – повторил вопрос Тихомиров, возвышая голос.

Захаров дрогнул и чуть повернул голову.

– Это ты, Боря?! – изумился он.

Наверное, думал, что Корнеева здесь прикрывали свои и они-то его и спасли, а оказалось, что пистолетом в спину тычет его же, Захарова, подчиненный. Захарову наверняка представлялось, что все сейчас изменится, но Тихомиров вмиг его образумил, истерично прокричав:

– Убили жену мою?! Отвечай, гад! Убью!

– Ну что ты! – торопливо заговорил Захаров, сообразив, что точно убьет. – С чего ты взял, Боря?

Он едва ли не упрашивал. И ведь запросто мог уговорить. Тихомиров был сейчас совсем потерянный. Внушить можно что угодно.

– Как же! – подключился к разговору Корнеев. – Ты ему расскажи правду, Паша.

– Правду про что? – зло сузил глаза Захаров. – Про то, как твои люди его жену на «Беговой» прихлопнули?

Корнеев увидел, как блеснули бешенством глаза Тихомирова. И что у него лично есть несколько секунд на то, чтобы поправить дело.

– Ты про Кипр ему расскажи, – посоветовал Корнеев. – Про то, как ты его жену туда отправил.

– Она не была на Кипре! – отмахнулся Захаров.

Лучше бы он этого не говорил. В подобных ситуациях, если тебя подловили на лжи, даже на мелкой, – ты не жилец.

– Не надо Борю щадить, – сказал Корнеев. – Уж скажи, как все было. Как ты его жену на Кипр послал, чтобы за мной следила. – Повернулся к Тихомирову: – Твоя жена, Боря, ты уж мне поверь. У нее вот здесь, на колене, – показал рукой, – родимое пятно.

Там, на Кипре, он этого пятна не заметил. О нем было упомянуто в материалах уголовного дела в перечне особых примет. Корнееву почему-то запомнилось. Тихомиров стал совсем белым. Сошлось, значит.

– Была она на Кипре! – торопливо сказал Захаров. – Но все остальное – ложь!

Это была вторая ошибка. Правду надо было говорить сразу или не говорить вовсе. Тихомиров закричал, как недобитый зверь. Корнеев попытался его остановить, но не успел. Грохнул выстрел. Пуля прошла через тело Захарова навылет. Он упал. Одежда на спине его быстро потемнела от крови.

Тихомиров закрыл лицо руками и, развернувшись, пошел прочь. Он скулил, и это был очень неприятный звук. Этот звук рвал сердце, и хотелось заткнуть уши, чтобы только его не слышать.

У Захарова дела были совсем плохи. В нем еще теплилась жизнь, но он сильно побледнел. Кончики пальцев стали синюшными. Корнеев нашел в аптечке бинты, перевязал раненого. Он не верил, что Захаров выживет, но на всякий случай перенес его на диван. Хотел пойти к телефону, чтобы вызвать «скорую», но Захаров вдруг открыл глаза. Взгляд у него был ясный и незамутненный.

– Я подыхаю, Вадим, – сказал он.

Корнеев не стал его разубеждать.

Глава 51

– Не надо врачей, – сказал Захаров. – Не хочу я этого. Суд, приговор, расстрел… Уж лучше сам умру.

Давно приготовился к смерти. Жил и знал, что в любую минуту все оборвется. Не пытаться спасти ему жизнь – единственное, что сейчас мог сделать для него Корнеев.

– Ты правду сказал – за нас серьезно взялись. Теперь и я вижу. – Захаров попытался улыбнуться, с усилием раздвинул посиневшие губы. – Кто же нас терроризирует, а?

Корнеев сделал вид, что не услышал вопроса.

– Скажи, – попросил Захаров. – Я ведь не жилец. Сейчас мне сказать – все равно что в ладонь шепнуть, там и останется. Про ФАПСИ – это ведь чепуха, правда?

– Да, – ответил Корнеев.

– ФСБ?

– Нет.

– А кто?

– Спецподразделение по борьбе с преступностью.

– РУОП?

– Нет, я же говорю – спецподразделение.

– Кому подчиняетесь?

– У нас куратор в правительстве. Не знаю, кто именно.

– Как работаете?