Читаем Расстрельная команда полностью

В качестве примера приведу одно из технических «изобретений», применявшееся нашими грузинскими «коллегами» в тот период, когда в их стране была такая мера наказания, как смертная казнь. Там осужденного в специальном помещении укладывали на пол лицом вниз, при этом голова приговоренного свешивалась в специальный канализационный сток. В таком положении исполнитель не мог произвести точный выстрел и попасть в мозжечок. Для того, чтобы облегчить «работу» исполнителя и обеспечить точное попадание пули в цель, один из членов расстрельной группы обыкновенным сачком для ловли бабочек приподнимал голову приговоренного к казни до нужного уровня, после чего исполнитель производил прицельный выстрел.

Возвращаясь к вопросу о людях, являющихся членами специальной группы, скажу, что все они достойны уважения, ибо выполняют самую черновую и неблагодарную в мире работу. При этом они рискуют своим авторитетом, положением в обществе и приобретением давно забытого в нормальном обществе средневекового клейма – «палач».

И тем не менее они остаются людьми, со своими достоинствами и недостатками, житейскими и бытовыми проблемами, семейными неурядицами и родительскими обязанностями. В быту это абсолютно мирные люди. Многие из них даже не способны ругаться или скандалить. Но, получив приказ, они выполнят его до конца. Внешне эти люди абсолютно неотличимы от других. Никто, даже близкие родственники, не должны знать о роде их занятий. Они не имеют права даже намеком высказать свою причастность к особому виду деятельности. У них есть одно право: точно делать порученное им дело и молчать.

Как лично вы принимали решение собственноручно приводить в исполнение смертные приговоры? Знала ли об этом ваша семья? Были ли какие-то курсы повышения «квалификации»?

Что касается личного исполнения смертных приговоров, то я этого не делал никогда. Насколько мне известно, этим не занимался так же никто из моих предшественников. Задачей руководителя было: осуществлять общее руководство специальной группой, а не нажимать на курок. Для этого имелись другие люди, и они прекрасно справлялись со своей задачей. Конечно, если бы я имел острое желание лично расстрелять кого-либо из осужденных, то вряд ли кто-то смог бы этому воспрепятствовать, но у меня такой потребности никогда не было, а стать палачом– любителем я так же не собирался.

Руководителем специальной группы я был назначен параллельно с назначением на должность начальника СИЗО в декабре 1996 года. Моя семья узнала о том, что я являлся руководителем группы по приведению в исполнение смертных приговоров только после публикаций об этом в средствах массовой информации в июле 2001 года.

Никаких специальных курсов «повышения квалификации» я не проходил. Их просто не существовало. Моими «преподавателями» были старослужащие сотрудники, которые являлись и носителями и хранителями определенных профессиональных навыков и традиций. Остальное образование палача я получил, изучив действующие приказы и инструкции, регламентирующие деятельность специальной группы по приведению в исполнение смертных приговоров. Точно так же происходит обучение и других сотрудников, зачисленных в штат специальной группы.

Когда вам первый раз в жизни пришлось участвовать в расстреле? Помните ли вы этот случай? Вам было страшно или нет?

Да, я помню ту ночь по сей день, причем в мельчайших деталях и подробностях. Это произошло в ночь с тридцатого на тридцать первое декабря 1996-го года. К тому времени я находился в должности начальника Минского СИЗО №1 уже три недели. Я успел познакомиться с личным составом специальной группы, посетить и осмотреть специальные объекты этого подразделения, ознакомиться с имеющейся документацией и инструкциями, регламентирующими порядок содержания в СИЗО приговоренных к смертной казни и процедуру приведения в исполнение смертных приговоров.

Все мои практические познания в этой области замыкались на специальном пистолете с глушителем, хранившемся у меня в сейфе, да на скупых сведениях о предыдущих расстрелах, которые мне рассказали ветераны специальной группы.

В моем служебном кабинете, в специальном металлическом шкафу, хранились все личные дела лиц, приговоренных к смертной казни. В то время их было свыше пятидесяти человек. Дела были разложены по полкам в алфавитном порядке, и я при наличии свободного времени изучал их так же в алфавитной последовательности. Я успел ознакомиться примерно с десятком личных дел и полагал продолжить это занятие уже в новом, 1997 году, но произошло следующее.