Читаем Расстояние полностью

В дверях появляется Луи. Стоит мне отойти, как он решительно приступает к делу, мне даже не приходится просить его открыть эту дверь.

Проходит пятнадцать минут, прежде чем Луи встает с колен и раздается щелчок замка. Доступ открыт.

Луч фонаря освещает более сотни папок, расставленных на полках, которые расположены в углублении от пола до потолка.

Они должны стоять в определенном порядке, скорее всего, в алфавитном, но я не вижу буквенных обозначений. Галлахер, где же она?

Тихо вибрирует мобильный Луи, и он выходит из кабинета.

Достаю одну папку – Мэдисон, соседнюю – Кирби…

До меня доносятся из коридора лишь отдельные звуки, слова я не могу разобрать. Внезапно раздается вой сигнализации. В углу кабинета мигает датчик движения.

Что происходит?

В дверях возникает темный силуэт Луи. Я направляю на него фонарь и вижу его широко распахнутые, полные отчаяния глаза.

– Не двигайтесь, – шепчет он, – и выключите свет.

Я выключаю фонарь, и сирена смолкает. В углу загорается красная лампочка.

Я стою, боясь пошевелиться, посреди кабинета Грейвса, с фонарем в руках и перед распахнутым настежь шкафом с историями болезни. Я не могу сдвинуться ни на сантиметр, потому что датчик движения мгновенно среагирует.

Больше всего сейчас мне хочется повернуться к Луи и спросить, почему он не отключил сигнализацию и что делать дальше, но я не вижу даже его лица.

В это мгновение раздается звук, который заставляет меня вздрогнуть: в замке входной двери поворачивается ключ.

Стоит двери открыться, как сигнализация срабатывает снова. В холле включается свет, слышатся шаги и приглушенный смех. Затем женский голос произносит:

– Сигнализация, сигнализация.

Опять шаги, потом кто-то набирает код, и наступает тишина. В углу кабинета Грейвса гаснет красная лампочка.

Я делаю глубокий выдох через рот, чтобы звук был тише. Слышно, как бьется мое сердце и хрипло дышит Луи. Свет фонаря выхватывает капельки пота на его темной коже.

Я вожу фонарем из стороны в сторону в поисках места, где можно спрятаться, и ничего подходящего не нахожу.

Женщина смеется еще громче, кажется, она пьяна и громко говорит:

– Трахни меня сейчас же.

Я узнаю этот голос. Это похожая на замороженный кусок масла администратор с гладкими волосами, скучной одеждой и выражением скромной покорности судьбе на лице. Должно быть, ожидавший у входа Робби их видел, узнал женщину и сообщил Луи о возникших непредвиденных обстоятельствах. Тот мгновенно понял, что прежде всего они обратят внимание на сигнализацию, и включил ее.

– Трахни же… меня, – произносит тот же голос.

– Прямо здесь? – Голос мужчины мне неизвестен, мужчина трезвее своей спутницы, и очевидно, что здесь он главный.

– На столе, – хихикает она.

Череда тихих звуков непонятного мне происхождения, затем скрип пола, звук отодвигающегося стула и мужской смех – ободряющий, мягкий – и стоны.

Мы стоим, не шевелясь. Звуки постепенно становятся понятнее.

Луи кивает мне и выходит в коридор.

Идти за ним? Нет. Я обязана найти папку.

Я вновь зажигаю фонарь и смотрю на историю болезни в руках – Эймс. Я осторожно ставлю ее на полку и перевожу луч вправо. Фарис. Георгиу.

Возня в холле подходит к кульминационному моменту.

Галлахер К. Вот она. Достаю папку и открываю. На первой странице анкетные данные: имя, адрес, номер домашнего телефона. Перелистываю страницы. Все они исписаны убористым почерком. Я нашла, что хотела.

Внизу женщина громко вскрикивает раз, другой, третий, раздается мужской хрип, и все смолкает.

Где же Луи?

Если он попадется, мы вас сдадим.

Неужели он сбежал и оставил меня одну?

Что ж, я не вправе его винить, ему нужно думать о Кайле.

Через несколько секунд из холла доносятся покашливания, женщина и мужчина поправляют одежду.

Им незачем заходить в этот кабинет, но все же я выключаю фонарь. Шаги: каблуки ее туфель, его броги. Может, они молчат, потому что им хорошо или просто нечего сказать друг другу.

Я слышу скрип открывающейся входной двери. Слава богу.

– Подожди, – говорит женщина, – надо включить сигнализацию.

Через восемь секунд красный огонек вновь прорезает темноту.

Настало время выбираться. Сейчас я могу только сесть в кресло Грейвса и сложить руки на папке.

Здание погружается во мрак, хлопает входная дверь. Огонек в углу мерно подмигивает мне.

Я потеряла счет времени. На руке есть часы, но они скрыты рукавом, а я не могу пошевелиться.

В кармане вибрирует мобильный. Остается гадать: это Робби или Шон – ответить я не могу. Я лишь кошусь на детектор, стараясь выровнять дыхание.

Проходят минуты. По соседней улице опять проносится полицейская машина.

Как долго я смогу так просидеть? Прежде чем затекшие мышцы начнет сводить судорогой? Возможно, мне придется оставаться в этом кресле всю ночь и весь день, пока в понедельник утром не придет прилизанная администраторша в чистой одежде, с укладкой и неброским макияжем. Она и найдет меня сидящей в кабинете Грейвса.