Читаем Рассказы полностью

Этой ночью она спала еще хуже, чем предыдущей. В полудреме всё проговаривала про себя: "Этот дом… этого дома… здесь, в доме". Потом перед внутренним взглядом возникла картинка: сумрачный рассвет над густым темно-зеленым лесом и разбитый самолет на берегу шипящей реки. Старой модели самолет, какие в кино про войну показывают. "Это еще что такое?! - удивленно пробормотала Ольга, поудобнее укладываясь на бок. - Это же вообще давно-предавно!" В кабине - пятна крови и обрывки индивидуального медпакета. Сломанную правую плоскость омывает вода, над рекой плывет гарь, на земле отпечатались следы сапог. И чьи-то не человеческие глаза в зарослях…

Утром Ольга поплелась на ресепшен, мечтая о чашечке кофе. Ресепшеном заведовала Галя, но вид у нее был бескрайне жалобный.

"Вряд ли она так уж сильно любила Катерину", подумала Ольга, машинально поглаживая Галю по голове. Та заплакала в голос.

- Да что же с тобой такое? - растерялась Ольга. - Послушай, тетя Катерина не хотела бы, чтоб по ней так убивались.

- Ну не в этом дело! - всхлипнула Галя. - То есть, в этом! В смысле, я не бесчувственная, мне тётю Катю очень жалко! Мне нужно было к ней сходить, из-за мамы. Я отложила денег, чтобы купить Катерине коньяка, она коньяк любила, и медведя плюшевого. Мне очень-очень было нужно…

Тут Галя закрыла лицо руками и зарыдала на весь отель.

"Есть хочется", уныло подумала Ольга.

- Галь, ну Галь. Успокойся и расскажи всё мне. Я, конечно, не тётя Катя, но я… я тётя Оля. Расскажи мне про маму. Мне часто про мам рассказывают.

Галя шмыгнула носом и посмотрела на блондинку с недоверием, но и с надеждой.

- Мама жалуется, что у нее болит… - вздохнула она. - Под грудью. Вот здесь болит, - девушка показала на себе. - Она очень боится. Давно болит, месяц почти. Не проходит. Я гоню ее к врачу, но она не идет, страшно ей. Я думала, что тётя Катя поможет, а теперь, теперь…

Ольга облокотилась на стойку ресепшена и задумалась. Как наяву, она вообразила себе Галину маму: пожилая, полная, вся жизнь - дом-работа, дом-работа, накормить мужа, накормить дочку, накормить кошку, приготовить себе еду на работу, работа-дом. Уставшая грустная женщина, которая мучается от боли и неизвестности. Случись с ней что - кто же будет всех кормить? Врач поставит диагноз… и всё закончится. Домашние хлопоты, отдых у телевизора, родные люди рядом: диагноз перечеркнет всё разом.

"Да нет, поболит и пройдет, - подумала Ольга. - Это может быть хотя бы защемление нерва. Это бывает, а люди начитаются интернета и думают, что онкология. Но это просто нерв защемился. Ведь так же можно сделать, да?"

"Нельзя! - ответил ей кто-то с другого конца связи. - Как есть, так и будет".

"Нет, можно, можно! У нее ничего нет, просто нервик. Ну пожалуйста! В конце концов, - мысленно возмутилась Ольга, - я не так часто о чем-то прошу!"

"Ты только и делаешь, что за кого-то просишь! Весь мир всё равно не спасёшь".

"Я весь и не собираюсь спасать. Мне только тётеньку. Ну очень надо!".

"Ладно".

- Галь, а Галь, - сказала Ольга. - Вы с мамой просто друг друга запугали. Меньше интернет читайте. А ей просто нужно обратиться к неврологу. У нее это… нерва защемление.

- Ой, - удивилась Галя. - А вы откуда знаете?

- Я всё-всё знаю, - ответила блондинка. - Пусть сегодня же идет в поликлинику, ей то же самое и скажут.

- Правда? Вы меня не обманываете?

- Я никогда не обманываю, - вздохнула Ольга. - Разогрей мне, пожалуйста, овсянку. Лучше две. И кофе.

Галя опрометью кинулась на кухню.

- Пять секунд, сейчас всё будет!

Хлопнула дверца холодильника, зашумела микроволновка.

____

- Боже мой, эта овсянка прекрасна! - сказала Ольга, облизываясь после завтрака и делая глоточек кофе. Из холла доносились непререкаемые указания Гали, которая требовала от мамы "немедленно, слышишь, вот сейчас же" пойти к врачу и ни о чем не беспокоиться.

В сумке подал голос айфон, и Ольга с большим трудом нашарила его на самом дне. Ее лучшая подруга, когда-то соседка по парте, считала себя ответственной за бестолковую блондинку перед ее родителями, перед классом и перед человечеством, и даже сейчас, когда обеим за сорок, контролировала ее как могла. Порой такая гиперопека ужасно надоедала.

- Привет, Адель, - сладко муркнула Оленик.

- Ты что, все еще торчишь в этом Жопомирье? - резко спросила Адель, не тратя время, чтобы поздороваться. - Ты вообще в курсах, что там творится?

- Да, я знаю. Убили женщину, Катерину Аклевцову.

- Ты же к ней поехала, правильно?!

- Правильно… - вздохнула Ольга. - Я… я хотела спасти ее, помочь. Но у меня ничего не получилось. Я абсолютно бесполезна…

- Оля, ты всю жизнь была бесполезной и даже немного вредной. Но я тебя люблю и такую, - Адель немного смягчилась, но тут же в ее голосе зазвенели приказные обертона. - Откуда, черт возьми, ты знала, что ее грохнут? Ты у нее была?

- Была, а почему…

- Ольга, твою мать! Немедленно вызывай такси и чеши в Москву, пока я сама за тобой не приехала! Там, в городе, маньяк! Полиция ловит маньяка, понимаешь?