Такси уже стояло в ожидании. Даниэль проводил гостью через весь холл.

— Если вам хоть раз в жизни доведётся увидеть ИИ, — сказал он, — это единственный способ.

Юлия повернулась к нему, чтобы прямо посмотреть ему в глаза:

— Может, вы и правы. Посмотрим. Но лучше потратить тысячу лет и сделать всё как надо, чем преуспеть вашими методами за десятилетие.

Видя, как такси скрывается в тумане, Даниэль заставил себя принять реальность: она своё решение не изменит. Юлия Дегани была главной кандидатурой, идеальным сотрудником. Было глупо делать вид, что эта неудача ничего не значит.

Тем не менее, незаменимых нет. Сколь бы ему ни хотелось одержать победу именно с этим игроком, в списке было ещё много-много имён.

2

Даниэль ощутил покалывание на запястье: пришло новое сообщение. Он бросил быстрый взгляд на часы; заслоняя их, в воздухе спроецировалось одно лишь слово: «ПРОГРЕСС!».

Совещание совета директоров подходило к концу; Даниэль постарался выбросить сообщение из головы, сконцентрировавшись на мероприятии. Компания «WiddulHands.com», социальная сеть для малышей от нуля до трёх лет, только что принесла ему первый миллиард, при этом даже не успев толком развиться. Даниэль основал эту компанию пятнадцать лет назад. С тех пор он запустил множество других проектов, но эту компанию не имел намерений отпускать в свободное плавание.

Когда совещание подошло к концу, Даниэль очистил настенный экран и с полминуты мерил шагами опустевший конференц-зал — крутил головой, массировал шею, разминал плечи. А затем громко произнёс:

— Люсьен.

На экране возникло лицо Люсьена Крэйса.

— Значимый прогресс? — спросил Даниэль.

— Бесспорный, — ответил тот, пытаясь смотреть Даниэлю в глаза, но что-то упорно заставляло Люсьена отводить взгляд.

Не дожидаясь объяснений, Даниэль махнул экрану рукой, чтобы тот показал ему то, на что смотрит Люсьен.

До горизонта протянулся унылый каменистый край. По камням ползали дюжины созданий, по виду напоминающих крабов — некоторые глубокого синего цвета, другие кораллово-розового. Впрочем, это не были настоящие цвета, которые могли бы увидеть обитатели этого мира, а лишь облегчающие восприятие маркеры, добавленные к видеопотоку. На глазах у Даниэля с пробегающего облака начали падать крупные капли едкого дождя. Бесспорно, на Сапфире было сложно найти менее живописное место.

— Видите вон тех, синих, над озером в старом кратере? — спросил Люсьен с отъехавшей в угол экрана уменьшенной картинки.

Чтобы Даниэлю было легче увидеть, Люсьен нарисовал в нужном месте кружок.

— Вижу.

Пятеро синих существ сгрудились вокруг одного розового; Даниэль жестом увеличил изображение этой части экрана. Синие вскрыли тело своего пленника, но тот оставался жив. Даниэль знал это совершенно точно, потому что розовые совсем недавно получили особое свойство — как только они умирали, их тела моментально превращались в жидкую кашицу.

— Они нашли способ изучать анатомию, — сказал Люсьен. — Изучать на живом организме.

С самого начала проекта Люсьен и Даниэль решили даровать фитам способность к наблюдению за своими телами и как можно более свободным манипуляциям с ними. В мире основанной на ДНК биологии глубинные основы механизмов анатомии и наследственности стали доступны лишь с появлением продвинутой технологии. В Сапфире барьеры были намеренно установлены куда ниже. Базовой единицей биологии здесь были «шарики» — небольшие сферы, обладающие несколькими простыми свойствами. Сложной биохимии здесь не было. Шарики были крупнее, чем клетки в реальном мире, и в лишённом дифракции мире Сапфира их можно было рассмотреть невооружённым глазом. Животные получали шарики из пищи, а в растениях они делились самопроизвольно под действием солнечного света. В отличие от реальных клеток шарики не мутировали сами собой. Взаимное расположение шариков в теле фитов можно было достаточно легко изменить, и это позволяло проводить столь глубокую самостоятельную модификацию, о которой человеческие хирурги или создатели протезов и мечтать не могли. И эта способность была ключевой как минимум на одной из стадий жизни: схема воспроизводства требовала, чтобы два фита объединили «лишние» шарики своих тел и совместно «слепили» из них младенца, отчасти прямо копируя при этом части тел друг друга.

Разумеется, этим крабоподобным созданиям были неведомы абстрактные принципы проектирования и дизайна, но метод проб и ошибок, самостоятельные эксперименты и попытки повторения за другими видами привели к разрастающейся войне инноваций. Розовые были первыми, кто положил конец вскрытию своих тел в поисках секретов — эти создания нашли способ заставить тела распадаться в момент смерти; теперь синие открыли для себя способ это обойти и сейчас с удовольствием проводили вивисекцию в качестве промышленного шпионажа.