Читаем Рассказы полностью

Элисон снова вышла на связь и встретила это предложение с настороженным одобрением. Я проехался по округе, пока не отыскал тихое кафе. Система безналичных расчетов все еще не работала, а у меня не осталось наличных, но официант согласился принять в оплату номер моей кредитной карточки и мое письменное разрешение снять с нее 100 долларов — все, что от них останется после расчета за съеденное и выпитое мною, станет его чаевыми.

Я сидел в кафе, отгородившись от всего мира и погрузившись в математику. Иногда каждый из нашей четверки работал над отдельной задачей, а порой мы объединялись по двое, вытаскивая друг друга из тупиков и канав. Имелось бесконечное число вариаций, которые можно было внести в алгоритм Кэмпбелла, но час за часом мы снижали их количество на уровне концепции, отыскивая в ней то общее, без чего никакая версия оружия не смогла бы обойтись.

К четырем утра у нас имелась сильная гипотеза. Я вызвал Сэма, и объяснил, чего мы надеемся достичь.

— Это хорошая идея, — сказал он. — Мы ее обсудим.

Кафе закрылось. Я посидел в машине, опустошенный и вымотанный, затем позвонил Кейт — узнать, где она. Одна парочка подвезла ее почти до Пенрита, а когда их машина остановилась, Кейт прошла остаток пути до дома пешком.

* * *

Почти четыре дня я провел (когда не спал), сидя за столом и наблюдая, как по карте дефекта очень медленно ползет красная волна. Изменение цвета происходило не просто так — прежде чем каждый пиксель становился красным, двенадцать отдельных компьютеров должны были подтвердить, что участок границы, который этот пиксель отображал, стал плоским.

На пятый день Сэм отключил свои компьютеры и позволил нам предпринять атаку с нашей стороны на узкий коридор, связывающий большую часть той стороны с маленьким анклавом, который теперь окружал нашу Ахиллесову пяту. Мы не пострадали бы от любой реальной потери важнейшей арифметики, если бы этот тонкий волосок остался, но сохранение коридора одновременно маленьким и непроницаемым оказалось невозможным. Исходный план был единственным путем к окончательности: чтобы запечатать границу наглухо, та сторона не может оставаться связанной со своим ответвлением.

На следующей стадии обе стороны работали совместно, чтобы запечатать анклав полностью, сглаживая шрам в том месте, где была перерезана тянувшаяся к нему пуповина. Когда задача была завершена, он появился на карте в виде отполированного рубина. Теперь никакой известный процесс не сможет изменить его форму. Метод Кэмпбелла мог пробить его границу, не касаясь её, проникнуть внутрь, чтобы изменить его изнутри — но именно метод Кэмпбелла этот драгоценный камень и исключал.

На другом конце исчезнувшей пуповины взялись за работу машины Сэма, сглаживая дефект. К раннему вечеру эта работа тоже была завершена.

В границе остался только один крошечный дефект: горстка теорем, обеспечивающих связь между сторонами. Наша четверка часами спорила о его судьбе. Пока эта морщинка сохранялась, в принципе ее можно было использовать, чтобы раскрутить все обратно и опять сделать всю границу подвижной. Верно и то, что, по сравнению с границей в целом, будет относительно легко контролировать и защищать столь небольшой участок, но длительный и грубый напор компьютерных вычислений с каждой из сторон все еще мог преодолеть любое сопротивление и воспользоваться им.

В конце концов, политические руководители Сэма приняли решение за нас. Они всегда стремились именно к уверенности, и даже если сила оставалась на их стороне, они не были готовы поставить на это все.

— Удачи вам в будущем, — пожелал я.

— Удачи Скудоземью, — ответил Сэм. Я верил, что он пытался выступить против «ястребов», но никогда не был уверен в его дружбе. Когда его значок исчез с моего экрана, я почувствовал скорее облегчение, чем сожаление.

Я на горьком опыте научился понимать, что ничего постоянного нет. Возможно, через тысячу лет кто‑то обнаружит, что модель Кэмпбелла была лишь приближением к чему‑то более глубокому, и найдет способ сломать эти теоретически непробиваемые стены. Если повезет, к тому времени обе стороны могут стать лучше подготовленными к поиску варианта сосуществования.

Я нашел Кейт на кухне.

— Теперь я могу ответить на твои вопросы, если ты этого хочешь, — сказал я. Утром после катастрофы я пообещал ей, что это время настанет — в течение недель, а не месяцев, — и она согласилась остаться со мной и подождать.

Она ненадолго задумалась:

— Ты имеешь какое‑то отношение к тому, что случилось на прошлой неделе?

— Да.

— Выходит, это ты выпустил тот вирус? И ты тот самый террорист, которого ищут?

К моему великому облегчению, она спросила это примерно таким тоном, каким могла бы отреагировать на мое заявление, что я и есть Чингисхан.

— Нет, не я причина того, что случилось. Моей работой было попытаться это остановить, и я потерпел неудачу. Но к компьютерным вирусам это не имеет никакого отношения.

Она всмотрелась в мое лицо:

— Тогда что же это было? Можешь объяснить?

— Это длинная история.

— Неважно. У нас вся ночь впереди.