Читаем Рассказы полностью

К слову сказать, город Вавилон раскинулся в степной климатической зоне. В этой самой зоне водились самые разные животные, еще не уничтоженные индустриализацией и плохой экологической ситуацией. В частности, к северу от Свалки жил да поживал себе самый обыкновенный Суслик. Довольно часто, прогуливаясь между огромных живописных куч Свалки, он находил какую-нибудь книжку или даже Энциклопедию с картинками. Тогда Суслик забывал обо всех насущных делах и, помогая себе всеми четырьмя лапами, хвостом и зубами, тащил находку к своей норе, где потом и тратил несколько дней или даже недель на её тщательное прочитывание. Впрочем, если содержание книги оказывалась неинтересным или противным мировоззрению Суслика, наш мохнатый парень прогрызал в обложке пару отверстий и выбрасывал книгу в речку Вонючку, протекавшую неподалёку, глубокомысленно замечая, что ценность этого чтива ничуть не лучше вкуса бумаги, на которой оно напечатано. Книга в речке Вонючке, как это ни странно, тонула. Понравившиеся же книги Суслик старательно складывал в специальном подземном хранилище.

Однако Суслик довольствовался пищей не только духовной. Проголодавшись, он оставлял любимые книги и совершал визиты на сельскохозяйственные поля, дабы полакомиться сельскохозяйственными продуктами. Эти визиты почему-то не одобряли бойцы сельскохозяйственного фронта. В один прекрасный день наиболее активный их представитель собирал в рюкзачок сельскохозяйственные подарочки для начальства и шёл бить челом к самому Мэру.

Мэр обычно в поте лица трудился во благо города. Порой он занимался мощением улиц, когда в каком-нибудь стареньком переулке выковыривали веками лежавшую там брусчатку, булыжники под видом мусора продавали какой-нибудь конторе, принадлежавшей самому Мэру, а перевозом этого мусора занималась другая контора, тоже не посторонняя; в конце концов камни укладывали на вилле того или иного влиятельного человека, но, так как мастера, владеющие секретами укладывания брусчатки, давным-давно переселились на кладбище, получалось из рук вон плохо; развороченный же переулок наспех покрывали асфальтом, этим занималась контора, директором которой была жена Мэра. Порой он занимался озеленением улиц, когда по всему городу ездила специальная машина (из конторы, руководимой сыном Мера) и без разбора пилила ветки всех деревьев подряд. Если дерево на следующий год засыхало, дерево спиливали уже под корень, потом другой уже машиной разворачивали землю вокруг, а потом выкорчёвывали пень или же, если это было не под силу, сооружали сверху аккуратный курган. Всё это, естественно, оплачивалось из городского бюджета. Ещё Мэр ставил многочисленные памятники, строил церкви, кормил через решётку тигрят, только родившихся в местном зверинце, тушил стихийные пожары в окружавший Вавилон с севера лесополосе, в общем, судя по его деяниям, он даже во сне думал о том, чем же ещё помочь родному городу.

Когда представитель обиженных Сусликом землевладельцев являлся к Мэру, тот отряхивал с костюма каменную пыль (если в тот день мостил улицы) или древесные опилки (если занимался озеленением), внимательно выслушивал жалобу, принимал подношения и, отечески улыбаясь, обещал разобраться.

На следующий день, как правило, у здания Мэрии появлялось объявление о разрешении охоты на Суслика.

Очень любил охотиться любимый сын Мэра, или Мерский сынок. Обычно охота заканчивалась тем, что добровольцы во главе с Мерским сынком вытаптывали пару гектаров посевов и восвояси возвращались по домам. Ещё через день он выступал по местному телевидению, клял коварство Суслика на чём свет стоит и говорил, что если бы из городской казны ему выделили деньги на покупку боевого вертолёта, то с бессовестным вредителем было бы покончено раз и навсегда. Но вертолёт папа ему купить никак не разрешал.

Однажды случилось так, что Мерский сынок отстал от сотоварищей по оружию, заплутал, забрел на Свалку, побродил по ней, вдыхая своим нежным носом различные ароматы. От ароматов у непривычного к ним юноши закружилась голова, и, сам не зная как, он вышел прямиком к Сусликовой норе. Суслик сидел на задних лапах, грыз из пакетика свежеукраденное зерно и, щуря близорукие глаза, читал книгу «Вселенная и разум». Мерский сынок понаблюдал за грызуном, потом взвел курки ружья и сказал:

— Руки вверх. То есть лапы вверх.

Стрелять врасплох, исподтишка было как-то неудобно. Суслик неспешно перевернул когтистой лапкой страницу, смерил взглядом охотника и тихо произнес:

— Не мешайте, пожалуйста.

Мерский сынок подождал, пока Суслик дочитает до конца главы, и повторил:

— Лапы вверх. Быстро!

— А вы ко мне, хомо? — удивился Суслик.

Это наверняка было какое-то изощрённое оскорбление. От такой наглости Мерский сынок потерял на мгновение дар речи, и пока он соображал, что же ответить наглецу, тот успел высказать предположение:

— Быть может, вы ищете Людо Жера?

Людо Жером звали отшельника, чьё логово находилось за свалкой, на правом берегу речки Вонючки. Людо Жер слыл философом и женоненавистником и всем пищевым продуктам предпочитал человеческое мясо.