— А какая функция?

— Функция может быть любая: умножение на некоторую константу, квадратный корень, десятичный логарифм… Но какую формулу использует сам Фредриксон — он не сказал.

— Но ведь может получиться так, что на выходе получится какая-то непроизносимая комбинация букв, подряд одни гласные, к примеру.

— Фредриксон не дурак, он всё предусмотрел! — Рюмин весь сиял от восторга, словно он сам всё это придумал.

— Но зачем на вход подавать какое-то слово? Можно было бы генерировать любое случайное имя. Нажимаешь кнопку — а компьютер печатает: «Боб Рогаткин».

— Нет, случайное имя — это совсем не то. Это будет словно слово без души. Просто набор звуков. Неужели ты не понимаешь? Кстати, от зелёного чая я бы сейчас не отказался.

Эрих безропотно поднялся и поплёлся на кухню. У него был смиренный и несчастный вид. Однако, рассказ его заинтересовал.

— А что было дальше?

— Мы начали вводить в программу разные слова. И ты знаешь, имена получались неплохие. Исходное слово, зашифрованное в имени, словно наделяло полученное имя какими-то своими смысловыми ассоциациями… и под конец в шутку мы начали вводить туда имена знакомых… И твоё имя и фамилию тоже.

— И что получилось?

— «Печальный толмач».

— Ерунда какая-то, — рассердился Эрих. — Ты уверен, что эта программа по-настоящему работает, а не берёт откуда-то готовые слова и случайно комбинирует их?

— Я видел саму программу. В ней 20 строчек кода, — Рюмин скромно умолчал, что совершенно не разбирается в программировании.

— Что же она выдала, когда вы ввели твоё имя?

— Не помню, — отмахнулся поэт. — Какая-то несущественная ерунда. Но когда мы набрали имя президента…

Он сделал эффектную паузу.

— Что? — не выдержал Эрих.

— На экране появилось непечатное ругательство. Фредриксон сам не поверил, набрал снова — и получилось то же самое. Мы ввели имя премьер-министра. Тоже получилось бранное слово. Спикер парламента — «лицемерный ублюдок». Губернатор — «похотливый вор». Мэр — «злобный подонок». И так далее! У меня волосы дыбом поднялись!

— Невероятно!

— Завтра мы продолжим наши опыты. Непонятно каким образом программа зрит прямо в корень вещей. Фредриксон в полном недоумении. Сам не ожидал, что будет такой результат.

— А можно я тоже пойду? Хотелось бы ввести пару-тройку имён…

* * *

— Алло, Алексей Андреевич?

— Привет, Эрих! Как твои дела? Перевёл что-нибудь?

— Я звоню вот по какому поводу… ты обещал познакомить меня с Фредриксоном…

— Эрих, это невозможно… Фредриксона вечером того дня, когда я заходил к тебе… Фредриксона сбила машина. Он умер на месте. Компьютер же он носил всегда с собой — всё вдребезги. Ничего не осталось. Всё погибло…

26 декабря 2008 г.

Тетради

— Некогда в городе Хорбурге… — неожиданно начал рассказывать Эрих Атенин.

— Стоп, стоп, стоп! — замахал рукой Алексей Рюмин, выдающийся поэт современности. — Это что такое?

Друзья сидели за столом и из красивых старинных чашек пили чай.

— Да вот, решил тебе рассказать одну историю… — смутился Эрих. — Не надо?

Алексей взял в свою громадную ладонь с блюдца кусок торта и отправил его в рот.

— Валяй дальше, — жуя, разрешил он. — Реальная история-то?

Эрих кивнул.

— Люблю жизненные истории, — сказал поэт. — В Хорбурге, говоришь? У меня там двоюродный брат живёт. Работает в налоговой полиции. Продолжай!

— Только не перебивай.

* * *

Некогда в городе Хорбурге жил скромный человек по имени Сергей Таранов. Он работал бухгалтером, был женат на такой же скромной, как и он сам, женщине, но детей судьба ему не подарила.

Однажды у него выдался на редкость неудачный день. По дороге на работу его обрызгал водой проезжавший мимо автомобиль; на работе начальник накричал ни за что ни про что; в магазине мило улыбнувшаяся продавщица обманула его со сдачей. Вернувшись домой, Таранов задумался как о том, что с ним произошло, так и о вещах более возвышенных — о человеческой природе.

«Вокруг нас творится множество неправедных дел, — подумал он. — Нас окружают плохие люди».

На следующий день Таранов завёл себе специальную тетрадочку. Он стал заносить в неё имена людей, которые совершали какие-нибудь неблаговидные поступки, как на глазах самого Таранова, так и заочно, но в этом случае он пробовал уточнять дошедшие до него слухи.

Первую страницу тетради заняли первые люди города.

Спустя некоторое время Таранов понял, что одного списка злых людей недостаточно, и он начал обозначать в тетради напротив имени и фамилии специальными значками прегрешения той или иной личности. Так, цифра «7» обозначала прелюбодеяние, «9» — обман и так далее. Если же проступок был не так ужасен, бухгалтер записывал одно только имя. Стоит ли упоминать, что имена первых людей очень быстро украсились целыми гирляндами цифр.

Когда был исписана последняя страница тетради, Таранов взял следующую.