Круг, в центре которого красовалась девушка, постепенно тоже начал светиться. Неведомо откуда послышался низкий угрожающий звук. В книгу, на причудливые буквы становилось больно смотреть, будто само солнце жгло мои зрительные нервы. Слеза покатилась по моей щеке и упала на страницу. Только она была не прозрачная, а ярко-красная. Книга с удовлетворённым шипением впитала её в себя. Алые струи потекли по лицу, из ушей, из глаз.

— Прощай, Владимир! — сказала Элла.

Вокруг неё разгоралась огненная стена. Уже не стало видно её тела. Тела, при одном воспоминании об обладании которым всё внутри меня трепетало от блаженства. И улыбка, улыбка, равной которой не было во всём белом свете, улыбка, на которую я мог бы любоваться вечно…

«Элла, возьми меня с собой!» — успел подумать я.

Плита взорвалась вспышкой света, и Элла исчезла. И враз стало темно. Я почувствовал, что страницы вновь зашелестели, а потом ужасная книга тоже оставила меня, скрылась где-то во мраке. Боль разом исчезла.

Я ощупью двинулся вперёд и наткнулся на ещё тёплое тело. Андрейка, Андрейка… злая доля свела тебя с нами, здесь, в каменном могильнике посреди пустыни оборвалась твоя бессмысленная жизнь.

— Андрейка, — прошептал я, но разве он мог ответить мне? Да и что я мог сказать ему?

Время моё подошло к концу. Все договорённости с Эллой были выполнены.

Уже никогда я не узрю более прекрасного зрелища, такого, как облик Эллы, её улыбка, её тело. Впрочем, я в любом случае больше ничего не увижу. Мир вокруг меня был тёмен. И дело даже не в том, что глаза мои были выжжены адским огнём, а… дело в том, что почти год назад Владимир Михайлович Прозоровский умер от смертельной дозы героина. Сила, давшая мне возможность двигаться и думать, не позволяющая мне раствориться в небытие, наконец, исчезла. Надежда, прости меня! Тело моё упало навзничь рядом с телом незадачливого протоиерейского сына, время с радостью ухватилось за отнятое демоническими силами, плоть в несколько мгновений была пожрана разложением, и я, Владимир Прозоровский, обратился в ничто.

22 января 2008 г. — 14 февраля 2012 г.

Килограммочка

В одном лесу жила-была бедная маленькая девочка. Родители её давно умерли, а бабушка и дедушка не любили внучку и совсем не давали ей кушать, поэтому девочка весила всего один килограмм и звали её Килограммочка. Некоторые не могли запомнить такое длинное имя и называли девочку Кыгочкой или даже просто Кыгой, что, конечно, было не очень вежливо.

Ещё в том лесу стоял замок, вернее, его развалины. Замок был давным-давно разрушен попавшей в него молнией, но до сих пор среди покрытых копотью камней бродил наследный принц, единственный оставшийся в живых после этой страшной трагедии. Имя принца было Молний, и он был немножечко безумен.

Вообще, в этом лесу почти все были сумасшедшие. Ещё тут жил некий Зелёный Человечек с иностранным именем Море Греен, он был, наверное, голландец или даже швед. Да, в большой степени швед, но, может быть, и голландец, этого точно сказать никто не мог.

О других жителях леса мы расскажем чуть попозже. В следующей главе. Или другой книге. В общем, когда-нибудь, но не сейчас.

Однажды летним солнечным днём бедная девочка Килограммочка шла по лесу и собирала грибы. А собирала она только поганки и мухоморы, потому что злая бабушка научила её, что только эти грибы пригодны в пищу, а остальные суть ядовиты. Кыгочка была очень маленькой, и потому с большим трудом, пыхтя и сопя, перебиралась через чёрные кривые корни деревьев. И она так увлеклась поиском грибов, что не сразу заметила Зелёного Человечка, уже давно наблюдавшего за ней из-за можжевелового куста.

— Привет, Килограммочка! — крикнул Море Греен.

Кыгочка от неожиданности испугалась и уронила лукошко, часть грибов рассыпалась. Но, будучи девочкой вежливой, она сделала книксен и поздоровалась:

— Здравствуйте, зелёный дяденька.

Море Греен подобрал одну поганку, задумчиво пожевал её, проглотил и спросил:

— Кыгочка, а не видела ли ты Мая стремительного, рыжего, хвостатого?

Зелёный Человечек давно уже искал некое странное существо по имени Май, которое нужно было поймать, лишить языка и сей язык сварить в соусе, в результате чего получалось чудодейственное снадобье. Некоторые уверяли, что прикосновение к хвосту этого удивительного существа исполняет заветные желания. Но так или иначе, Кыгочка не видала Мая рыжего, хвостатого, о чём и сказала Зелёному Человечку. Море Греен съел тогда мухомор и печально улыбнулся.

— Я тоже его не видел. Никогда. Но увижу. И поймаю.

— А зачем? — спросила Кыгочка, начав собирать рассыпанные грибы.

Море Греен, видимо, понял, что слопал без разрешения то, что выпало из её лукошка, смутился, поднял пару поганок и протянул их девочке. Килограммочка покраснела и снова сделала книксен.

— Ты, это… — сказал Зелёный Человечек, — не объешься только. А то, видишь, какая ты маленькая.