Читаем Рассказы полностью

Рассказы

Мы не разговаривали два дня, хотя в классе сидели друг за другом. Я злился на Орьку. Конечно, его похвалят в газете. И Алексей Николаевич похвалит. И учителя похвалят. Слава! Еще бы! Такую дорогую марку — и вдруг задаром, за просто так подарить государственной коллекции! А для чего тогда было мечтать о машинах, о велосипедах и фото?..

А потом пришло письмо из Москвы. Вернее, в конверте было не одно письмо, а целых три и еще специальный пакетик, в котором лежала «Розовая Гвиана».

Первое письмо, напечатанное синими буквами, было коротким.

«Дорогой товарищ Караков! — говорилось в нем. — Посылаем. Вам заключение экспертной комиссии Международного почтового союза (оригинал на немецком языке и перевод).

С уважением

Черенцов,

эксперт Главной филателистической конторы».

Орька развернул второе письмо, на плотной блестящей бумаге. Он так торопился, что надорвал край листка. Перед нашими глазами зарябили ровные латинские буквы.

«Geehrter Herr Kirikoff», — прочитали мы и ничего не поняли, потому что в школе учили английский. На третьем листке оказался перевод.

«Уважаемый господин Кириков», — прочитал Орька и покраснел. — Ишь ты, господин! — сказал он. — Здорово придумали, черти!

«Уважаемый господин Кириков! Экспертная комиссия Международного почтового союза в составе г.г. Зеефельда, Хартвица и Блюма 28 апреля с. г. подвергла экспертизе найденную Вами марку, о чем был составлен специальный акт».

— Ого! — сказал Орька. — Специальный! — и посмотрел на меня.

— Давай быстрей, не тяни, — сказал я.

«Как было установлено комиссией, это действительно „Розовая Гвиана“, как ее называют коллекционеры, но не подлинная, а талантливо подделанная знаменитым реставратором-филателистом Фурнье. Такие марки в филателистической практике называются „новоделами“».

Мы переглянулись. Орькина рука с письмом опустилась на стол. На его щеках медленно остывали красные пятна.

— Орька, это все? — спросил я.

— Нет… — сказал он. — Там еще что-то написано.

— Дай посмотреть.

— Подожди, я сам.

«Присланный Вами „новодел“ изготовлен, как было установлено, в двадцатые годы нашего столетия. Интересен тот факт, что коллекционерам мира не известно ни одной подделки „Розовой Гвианы“. Таким образом, Вы являетесь первооткрывателем этого „новодела“, который, хотя и не имеет исторической и коллекционной стоимости, указанной в каталогах, оценен Международной экспертной комиссией в 500 американских долларов».

Орька положил письмо на стол.

— Все? — спросил я.

— Все. Там дальше идут подписи, — сказал он.

— Что будем делать? Все-таки пятьсот долларов.

— Очень-то нам нужны эти американские доллары, — сказал Орька.

— А фотоаппараты? — сказал я.

Орька посмотрел на меня так, что я сразу понял, какой я дурак.

— Идем к Алексею Николаевичу, — сказал он.

* * *

Наша республиканская газета напечатала заметку о «Розовой Гвиане». Заметка называлась «Необычайная находка». В ней в двадцати строчках рассказывалось обо всем, что я здесь написал, и еще о том, что ученик шестого класса второй средней школы Орион Кириков подарил марку городскому краеведческому музею.

Орька купил сразу десять газет и из всех вырезал эту заметку. Одну из них он подарил мне.

УРОК ИСТОРИИ

В классе об этом по-настоящему никто не знает. Только я знаю все по порядку. Я с Борькой за одной партой сижу, а Борька в то воскресенье ходил в лес за дикой хурмой. Самая крупная хурма растет у Волчьих Ворот, за пемзовым рудником. Знаете, что такое дикая хурма? Не знаете? Ну, тогда и не объяснишь. В общем, немного похоже на грушевое повидло пополам с вареньем из облепихи.

В понедельник Борька принес в школу полные карманы хурмы и эту самую штуку. Меня-то в лес тетка не отпустила, заставила колоть дрова и убирать мусор во дворе. Она всю жизнь так: то двор подметай, то огород копай, то картошку чисти, то еще что-нибудь выдумает. Если с утра не успеешь сбежать, значит, все пропало.

Перейти на страницу: