Читаем Рассказы полностью

Бэн вернулся, и я стал откланиваться. Поблагодарил его за обед и выразил надежду, что мы еще встретимся на этом глобусе где-нибудь… Я мог бы для приличия оставить ему свой парижский телефон или попросить его номер телефона, но я не сделал этого. Я и так был весь вечер изысканно вежлив, слишком вежлив, неприлично вежлив, по моим стандартам. Эпизодическая встреча — только и всего. С Бэном все было ясно — обычная американская история… Он проорал свою жизнь — продался за комфорт и африканские скульптуры и возможность всякий вечер сидеть в кафе на Сент-Марк плейс и пиздеть о литературе, обсуждать и осуждать чужие книги. За это он отдал своему издательству годы жизни и талант, если таковой у него когда-либо был. Он стал рабом и канцелярской крысой. Как он сообщил мне в этот вечер, теперь, когда у него такое прекрасное жилище, он готов наконец засесть за написание книги. Я не сказал ему, что, пожалуй, уже поздно. Он был никто, ему нужно было пойти домой и застрелиться. Мне его не было жалко. Я встал.

Даян рванула за мной. «Ты едешь домой? — спросила она искусственным голосом. — На такси? Подвези меня».

«Да, конечно», — сказал я. Идиоту было ясно, что нам не по дороге и что она уходит со мной.

«До свиданья, Бэн, — сказала она. — Я тебе позвоню».

Бэн задержал ее. Ясно, ему было обидно — он платил целый вечер, и теперь она линяет. «ОК, — сказал я. — Я пойду ловить такси на угол». — И отошел. Это их дело — пусть переговорят.

Она подошла через пару минут и влезла вслед за мной в желтый кеб.

«Пизда! — сказал я ей уже в машине. — Он все понял».

«Ну и хуй с ним!» — сказала она.

Я пожал плечами.

«Твое дело, но, как я понимаю, он твой любовник».

«Ну и хуй с ним!» — повторила она упрямо и пьяно.

Я ебал ее и чувствовал, что эта ночь необычайная. Помимо моей воли, я был чуть-чуть, самую малость, но признателен ей за то, что она предпочла меня, хотя это и было понятно. В конце концов мне 37, и я «гуд лукинг», а ему больше пятидесяти, у него седая борода и обширный живот. Слишком хорошо питается. Он выглядит как старик, а у меня едва ли не офицерская выправка. Но дело было явно в другом. В антракте я ее спросил, в чем дело.

«Ах, — сказала она, переворачиваясь на живот. — Видишь ли, ты, конечно, догадываешься сам, что ты скотина. Не так ли?» — спросила она меня весело.

«В каком-то смысле, наверное, да», — согласился я, закуривая свой обычный постельный джойнт,. я их всегда таскаю с собой в бумажнике.

«Вот это мне и нравится», — сказала она, смеясь.

«Перестань, — сказал я. — Я спросил серьезно. Мне интересно как литератору».

«Я серьезно», — сказала она и, вскарабкавшись на колени, обняла меня сзади.

«Эй, эй! — сказал я. — Что за нежности!» — и стряхнул ее руки.

«Я же говорю, что ты скотина, — опять развеселилась она. — Даже в минуты интимности ты называешь меня не иначе как „пизда“. Ты, грохнувшись со мной в постель, никогда не утруждаешь себя тем, чтобы как-то приготовить меня, погладить, просто поцеловать, в конце концов. Ты помещаешь меня в удобную тебе позицию, бесцеремонно, если тебе нужно, передвигая мои руки и ноги, как будто я кукла или труп, и вонзаешь в меня свой хуй. Ты грубое сексуальное животное. Мужлан. Предположить, что ты не знаешь, как надо, я не могу — я читала твои книги… Кроме того, у тебя должен быть огромный сексуальный опыт, не может быть, чтобы ты ничему от женщин не научился. Я думаю, что ты просто не заботишься обо мне, о женщине, которая с тобой в постели. Тебе даже, очевидно, все равно, кто с тобой».

«Забочусь, — сказал я, выдыхая мой дым, — Я не сплю со всеми женщинами. Далеко не со всеми сплю».