Читаем Рассказы полностью

Будучи еще почтовым голубем, я был породистым красавцем, умным, много раз отличался, на лапке, кроме цилиндрика для корреспонденции, висела сделанная из алюминия медаль Героя. Я, разумеется, всего этого не знал. Для меня существовали лишь голубое небо, наслаждение ощущать крылья, когда несешься по небу, гоняясь за своими товарищами, торопливость во время еды, расширяющийся, ничем не связанный пучок времени. Я был прост и единствен. Был самим собой без всяких прилагательных и объяснений. Я теперешний способен на объяснения, а в то время не сознавал даже того, что я есть я.

В один прекрасный день война окончилась, и мы с товарищами остались одни в голубятнях, брошенные своим хозяином. Точно по волшебству исчез тот, кто свистел в дудочку, давая нам знать о еде, тот, кто менял в голубятнях солому, тот, кто каждое утро ставил в них корытца со свежей водой, — наступил беспорядок, хаос. Однако вскоре я привык находить воду, еду, супругу, и тогда хаос снова превратился в порядок, для меня опять существовали лишь голубое небо, наслаждение ощущать крылья, когда несешься по небу, гоняясь за своими товарищами, торопливость во время еды, расширяющийся, ничем не связанный пучок времени.

Если же говорить о том, что изменилось, то отсутствие человека, способного приложить руки, привело к тому, что ограда вокруг голубятен развалилась и дикие обезьяны стали там безобразничать, то и дело врывались мальчишки, число моих товарищей все сокращалось и сокращалось. Конечно, часть из них просто улетела в поисках корма и нашла себе новое удобное пристанище, но, как бы то ни было, я мог лишь смутно ощутить, что их становится все меньше, точно же я ничего не знал.

Однажды, через много месяцев, неожиданно появился тот самый отвечавший за меня солдат, который ухаживал за голубями. И с того дня он стал Руками, определившими мою судьбу. Руки все еще носил военную форму, но теперь мятую, без погон и ремня. Не было и фуражки, не смазанные маслом волосы на голове были грязными и длинными. Руки нежно, но в то же время с какой-то тайной мыслью посмотрел на меня… Неожиданно случившееся точно туманом заволокло меня, и я, непроизвольно сев на плечо Рук, почувствовал тревожную ностальгию. Руки нежно взял меня сзади за крылья. И я вспомнил, что обычно происходило после этого: меня уносили. Руки, как и прежде, посадил меня в коробку и куда-то унес.

Это был балаган. Там меня прятали в цилиндре, а когда выпускали, я мог лететь куда хочу и всегда возвращался в свою голубятню. Но моего возвращения ждал опережавший меня Руки, и я получал угощение — горох. Это была сравнительно неплохая работа. С тех пор она стала моим ежедневным уроком. Я стал средством существования Рук и, не сознавая, естественно, этого, обрел новые привычки.

Это продолжалось, как мне кажется, бесконечно долго. Однажды весенним днем балаган прекратил свое существование. Когда я дремал, греясь в лучах солнца, ко мне подошел незнакомый мужчина. Насторожившись, я приготовился лететь, но он сделал только еще один шаг, остановился, удобно устроил сумку, которая до этого висела у него под мышкой, и, время от времени искоса поглядывая на меня, начал быстро работать карандашом. Особой опасности как будто не было, и я продолжал сидеть не шелохнувшись. Тут пришел Руки. Он и мужчина тихо обменялись приветствиями. Глядя на ловкие движения мужчины, Руки сказал:

— Здорово у вас получается! Какой прекрасный голубь. Он — моя гордость, во время войны заслужил медаль Героя.

Мужчина удивленно перестал рисовать:

— Значит, он был почтовым голубем, да?

— Да, а сейчас участвует в номере фокусника в балагане, но тот прогорел.

— Ха-ха, у него насмешливый вид, — сказал, улыбаясь, мужчина.

— Он служит вам моделью для будущей скульптуры?

Некоторое время они молчали. Мужчина рисовал, Руки наблюдал за его ловкими движениями.

— Сиди тихо, не двигайся, — сказал мужчина.

— Живое существо, никуда не денешься, — сказал Руки.

— Послушай, дружище, это моя профессия, очень прошу тебя, не двигайся.

— Ничего не получится.

— В таком случае… — Мужчина перестал рисовать и вдруг сказал сурово: — Может быть, вы его поймаете?

Руки быстро заморгал, видимо делая какие-то подсчеты, потом кивнул:

— Ладно.

После этого они начали тихо что-то обсуждать. Они долго торговались, хмуря брови, рисуя пальцами кольца и линии, крутя головами. Наконец мужчина хлопнул в ладоши, Руки слегка склонил голову набок и умолк — стало ясно, что они, скорее всего, договорились.

Руки схватил меня. И хотя я никакой работы не сделал, вынул из кармана мешочек гороха и насыпал полную кормушку.

— Давай ешь, — сказал он ужасно ласковым голосом.

— Грустно? — спросил сзади мужчина.

— Что же тут удивительного, — раздраженно ответил Руки.