Читаем Рассказы полностью

Вера Петровна закричала, и он сразу же ушел. Она продолжала кричать, не слыша, не замечая своего крика. Она кричала весь день и всю ночь, кричала так громко и страшно, что голос ее висел над всей деревней, и люди испуганно толпились перед избой. Она зарывалась лицом в подушку, но продолжала кричать. Она была предана и поругана, она сразу лишилась всего, во что верила, и не могла этого вместить в себе.

На другой день они бросили пахнущую крысами избу и вернулись в город. Он уже вывез из комнаты все свои вещи. Ей нестерпимо было оставаться в этой комнате, бессмысленно поделенной дощатой перегородкой. Выходить она не решалась, потому что ей нестерпима была мысль, что она может его встретить с другой. Через несколько дней все-таки пришлось выйти, и оказалось, что на улицах ей еще нестерпимее. Когда-то, перед свадьбой, они целые ночи напролет бродили вдвоем по этим улицам, и каждый угол теперь напоминал ей о нем. Весь родной город, когда-то любимый, был теперь отравлен предательством и вызывал боль. И дома и на улицах пахло крысами, и она никак не могла избавиться от этого запаха.

Ей казалось, что больше жить нельзя, а между тем жить было нужно. Она написала подруге, взяла ребенка и поехала к ней — в другой город. И началась у Веры Петровны новая жизнь.

Жилья в городе не было; Вера Петровна сияла комнату в пригородном, поселке. Нужно было искать работу, а ребенок связывал ее; пришлось написать маме, и мама приехала. Вера Петровна готовилась стать учительницей, но поступила она в библиотеку, потому что библиотека была тут же, в поселке, и она могла бегать кормить. Так она стала библиотекарем. Через год ее перевели в другую библиотеку, в город, — и ей пришлось каждый день ездить в город на электричке.

Она долго была уверена, что боль обиды, горящая в ней, никогда не потухнет. Муж аккуратно присылал ей четверть своей зарплаты на ребенка; он хлопотал о разводе, и в редких письмах его не было ничего, кроме сообщений о том, как идет дело в суде. Вера Петровна посылала ему все необходимые для развода справки: она сама хотела развода и все-таки страдала от холодности и краткости его писем.

Однако время шло, проходили годы, и боль, горевшая в Вере Петровне, не то чтобы потухла, а стала не такой обжигающей. Да и жизнь, от которой нельзя было отмахнуться и которая шла, не останавливаясь, мало-помалу заслоняла ее. Сначала жизнь навалилась на Веру Петровну одними своими тяготами и неудобствами. В домике, где она жила, не было ни водопровода, ни газа, ни ванной, и ей приходилось таскать воду из далекого колодца, запасать и колоть дрова; и денег еле хватало, и девочка постоянно болела, и мама старела, хворала, тосковала по родному городу. Необходимость вести напряженную борьбу со всеми невзгодами не позволяла Воре Петровне отдаваться своей боли. А потом, постепенно, она увлеклась работой, и увлечение это заслонило от нее и ее боль, и все житейские невзгоды.

Городская библиотека, в которую ее перевели через год, была довольно большая, с довольно большим штатом сотрудников. Должность у Веры Петровны поначалу была самая скромная, почти техническая. Но постепенно она в работе нащупала особую сторону, как бы свою собственную линию, и взяла эту сторону работы на себя, и добилась успехов.

Библиотеку посещали тысячи самых разных людей, объединенных одним желанием — знать. И возраст был у них разный, и профессии самые разные, и совсем разный уровень знании, но каждый стремился знать больше, чем уже знает. В этом выражалась потребность миллионов и миллионов людей, жадно вбиравших в себя все тайны мира, все накопленные человечеством познания и умения. Посетители библиотеки либо где-нибудь учились, либо мечтали учиться. Им всем нужны были книги, но, приходя в библиотеку, они терялись в книжном океане, путались, блуждали, начинали со сложного, не имея представления о простом.

Вот тут Вера Петровна и нашла свою особую линию — она давала советы, с чего начать. Для того чтобы советовать правильно, ей нужно было понять человека, которому она давала совет, потому что он часто сам себя не понимал, не знал, что ему нужно, что ему посильно. У Веры Петровны была цепкая память, она с детства много читала, она хорошо училась и в школе и в институте. Она знакомилась с читателями, внимательно вглядывалась в них, следила за тем, что они читают; она сама читала то, что они читали, сама учила то, что они учили, — от астрономии до правил уличного движения, — чтобы всегда иметь возможность прийти на помощь. У нее были десятки людей, мужчин и женщин, молодых и не очень молодых, которых она вела как бы с этапа на этап. Эти люди доверяли ей и привязывались к ней. Впрочем, ее уважали не только читатели, библиотечное руководство очень ценило ее работу, с ней советовались, приглашали на совещания. Все это захватило ее целиком, и даже в ту часть суток, когда она уезжала на электричке в поселок, чтобы выспаться, она думала о библиотеке, о своих читателях, о книгах.