Читаем Рассказы полностью

Одри удивляло веселое настроение Тома Риджи, спокойствие его жены. От маленького, похожего на коробку деревянного домика, в котором они жили, от их домашней утвари осталась только кучка пепла. Но Том сказал сыновьям, что завтра спозаранку надо взяться за дело и построить хижину для матери. А пока все они могут ночевать на мешках в сохранившейся части коровника. Достать бы немного суперфосфата, тогда можно засеять выгоревшее поле. Трава после дождей вырастет быстро, корма будет достаточно. Но вот коровы — как сделать, чтобы они продержались, пока зазеленеют луга? Ведь все вокруг сгорело: нигде ни листика, ни травинки.

— Я пошлю в город грузовик за сеном, мистер Ридж, — сказала Одри. — Этого нам хватит.

Она приютила у себя семейство Риджей на ночь. Миссис Ридж и младшие дети жили в «Нанье», пока Том со старшими сыновьями строил новый деревянный домик: стены соорудили из вертикально поставленных бревен, крышу покрыли корой.

— Тома Риджа грозятся согнать с фермы, мисс Ирвин, если до конца месяца он не уплатит проценты по закладным, — сказал как-то Макнелли в конце зимы.

Ее так и не привыкли называть миссис Глисон.

После медового месяца Одри, как и надлежит солидной замужней женщине, возражала против того, чтобы ее называли «мисс Ирвин»; но теперь ей нравилось, что Макнелли и другие по-прежнему обращаются к ней как к «мисс Ирвин», приятно было думать, что она сохранила свою свободу, невзирая на это кратковременное замужество.

— Они не смеют! — воскликнула Одри. — Они не могут отнять у человека землю, которую он сам расчищал и обрабатывал, за которую он уже внес столько денег!

— Почему бы вам не вступить в «Прогрессивную ассоциацию» и не сказать, что вы думаете? — спросил Макнелли.

— Конечно, я вступлю, — ответила Одри. — Ничего подобного я никогда не слышала, это возмутительно! Вышвырнуть из дома человека с женой и восемью детьми только потому, что сейчас цены на рынке стоят такие низкие, что даже не покрывают затрат. Том Ридж показал, что можно сделать с этим проклятым болотом голыми руками, если настойчиво и упорно работать…

В день, когда ожидалось выселение Риджей, садоводы и фермеры из близлежащих местностей собрались на участке Тома. Мужчины и женщины, дети — почти сто человек. Мисс Ирвин была среди них.

Когда судебные исполнители в сопровождении конного полицейского прибыли на ферму, им пришлось силой пробиваться сквозь толпу. Как только они попытались войти в дом, началась драка. Полицейский врезался в толпу женщин и детей.

— Стыдитесь, мистер Мэрфи! Пусть уж банк сам делает свое грязное дело! — раздался голос мисс Ирвин.

Мистер Мэрфи послушался и ретировался. Судебные исполнители, люди местные, последовали за ним. Говорили, что у них и не было охоты участвовать в этом деле.

— Поразительно, как быстро борьба против выселения заставила мисс Ирвин выползти из ее раковины! — удивлялись местные сплетники.

Кому бы ни угрожало выселение, она возглавляла кампанию отпора. Стала казначеем комитета защиты, собирала деньги, устраивала поездки в город и соседние районы. Макнелли заявил, что она прирожденный организатор.

Но однажды утром на заре Тома Риджа с семьей все же выселили. Неожиданно нагрянули судебный исполнитель и десятка два полицейских, присланные из города, и захватили поселенцев врасплох. Тома Риджа арестовали за сопротивление полиции и увезли в тюрьму, находившуюся в городе, в двадцати милях от поселка. Всю мебель погрузили в машину и вместе с миссис Ридж и детьми отправили в город, прежде чем кто-либо успел узнать об этом.

Мисс Ирвин пришла в ярость. Она поехала в Три Мили (так назывался городок) и привезла миссис Ридж с детьми в «Нанью». Одна из младших дочерей была больна, а миссис Ридж ждала девятого ребенка.

Мисс Ирвин взяла на себя хлопоты по отправке в столицу делегации, которая должна была побывать у министра земледелия и у члена парламента — представителя их округа. Именно тогда она снова встретилась с Реем и забыла о своем решении никогда больше не разговаривать с ним. Он обещал поднять кампанию в прессе по этому делу и добился того, что волна возмущения всколыхнула самые различные слои населения. Тома Риджа пришлось освободить, ему вернули ферму. Дела о выселении других поселенцев были прекращены.

В ту весну мисс Ирвин потеряла много времени, а надо было обработать сад. Макнелли и другие соседи помогли ей вспахать землю, подрезать деревья в «Нанье», пока Одри в городе вела переговоры с членами парламента и журналистами.

Лето пришло рано, неся с собой теплые ясные дни. Вместе с теплом вскоре после освобождения Тома Риджа в «Нанью» приехал муж мисс Ирвин, как называли Рея за глаза. Он вернулся домой — это было совершенно очевидно. Ходил по ферме, помогал везде, где требовалась его помощь. Сплетники начали объяснять друг другу, что-де слухи о ссоре мисс Ирвин с мужем и предстоящем разводе оказались ложными. Рей помогал собирать и упаковывать ранние абрикосы. Каждое утро он ездил на грузовике с фруктами на рынок, заходил в какую-нибудь редакцию, оставляя там стихотворение или очерк, и возвращался к обеду домой.