Читаем Рассказы полностью

Мисс Ида, видимо, причисляла наемных работников к каким-то низшим существам. Она была помолвлена с офицером королевского воздушного флота, и их свадьба ожидалась в начале следующего года, как только она вернется в Лондон, а мисс Мэри совсем не отвечала тому идеалу девушки с далекого Запада, который рисовал себе Чарльз. Мэри боялась коров, дрожала при виде лошадей и, вместо того чтобы скакать верхом, ездила по округе в своем изящном новеньком желтом «седане».

Хрупкое избалованное создание со светло-карими глазами и вздернутым носиком, Мэри испытывала какое-то злое удовольствие, наблюдая, как рушатся у людей иллюзии о мирной, спокойной жизни в глуши. Если Чарльз подковывал лошадь и она лягала его или необъезженный жеребенок сбрасывал его в зарослях колючего кустарника, мисс Мэри, узнав об этом, ехидно издевалась над «романтичной, полной приключений жизнью дикого Запада».

Чарльз очень обрадовался, когда его послали в Мьюрри — на отдаленное пастбище, где ему уже не грозило презрительное подшучивание Мэри, хотя он ловил себя на том, что все время думает об этой девушке и жаждет доказать ей, что он вовсе не «сентиментальный слюнтяй».

В Мьюрри он поселился вместе с Питом Ларсеном в хижине с двумя койками вдоль стен, очагом, столом и ящиками вместо стульев. Пит, швед по происхождению, жил в Мьюрри уже много лет вместе с двумя пастухами-туземцами, чьи хижины находились в низине возле ручья.

Чарльз был доволен — он многому научился от Пита в овцеводческом деле. От Пита же он впервые услышал, что Иенде грозит разорение от постоянных засух и что мистер Гулд задолжал банку. Именно по этой причине мистер Гулд с дочерьми так много времени проводил на ферме. В этом году у них не было денег, чтобы жить в городе или за границей.

Джок рассказывал то же самое. По его подсчетам, Иенда потеряла в прошлом году двадцать пять тысяч овец. Мистер Гулд вновь пополнил стада, купив бунгарийских баранов. Ранние дожди вселили в него надежду — он решил, что сезон будет хороший; но река и ручьи пересохли раньше, чем обычно. Кормов не хватало.

— Самого хозяина это волнует меньше всех, — ворчал Джок.

Гулд продолжал управлять фермой, исполненный оптимизма, добрый и беспечно-веселый, как всегда, хотя знал, что Госс и Мак-Гаффин захватят ферму, если в этом году положение не улучшится и в Иенде опять погибнет скот. То ли он не хотел показывать вида, то ли действительно не понимал, что дела плохи. Какого черта купил он мисс Мэри эту машину? Ведь и без того работники ворчали, что лошадей нечем кормить.

Чарльза угнетало сознание, что над фермой нависла беда. За месяцы жизни в Мьюрри он окреп и сильно загорел; теперь он умел подковывать и объезжать лошадей, сгонять овец. Целыми днями, а иногда и по нескольку дней кряду ездил он верхом по каменистым бурым равнинам, где даже мульга погибала от зноя; спал где придется, сраженный усталостью, грязный и небритый.

Он понял, какая тяжелая борьба за существование шла в этой выжженной солнцем стране с ее засухами, миражами и песчаными бурями. Но когда Джок упомянул о том, что на рождество Чарльзу придется остаться на ферме, нервы его не выдержали.

В былые времена в Иенду на рождество съезжались жители окрестных ферм. Так было при жизни миссис Гулд. После ее смерти мистер Гулд забирал дочерей и уезжал из Иенды. Во время их отсутствия Джок сзывал людей со всей округи, и у них вошло в привычку праздновать рождество на ферме, причем выпивка шла за счет мистера Гулда.

— В этом году хозяин с дочками собираются в Вилландру. Тебя тоже пригласили, — вдруг объявил ему Джок перед самым рождеством.

И Джок пустился описывать великолепные празднества, которые обычно устраивали в Вилландре на рождество. В зале вешали омелу, из леса привозили молодое дерево и украшали его подарками, которые потом раздавали всем приглашенным. К обеду подавали жареную индейку и огромный пудинг, облитый ромом, всю ночь танцевали и пели, а на следующий день устраивали пикник с лодочными гонками, теннисными состязаниями и купаньем в таинственном вилландрском пруду, который не пересыхал даже тогда, когда все другие водоемы кругом пустовали.

Когда Чарльз подумал о том, что и ему предстоит принять участие в этой веселой оргии, шутить и пировать вместе со всеми, настроение у него сразу поднялось. Еще ничего в жизни не ожидал он с таким нетерпением, как этого радостного события. Наконец-то он сможет как следует вымыться, побриться и переодеться, достанет из чемодана белую шелковую рубашку и теннисные брюки, к которым не прикасался с тех самых пор, как впервые ступил на австралийскую землю. Он мечтал о том, как будет танцевать с Мэри, как, может быть, ему удастся увидеть в ее карих глазах не только обычное холодное равнодушие, но что-то еще. Какое счастье забыть хотя бы на время овец и коров, жующих свою бесконечную жвачку!

Накануне рождества он вернулся из Мьюрри, помылся под душем, переоделся и направился к усадьбе.

Мистер Гулд, как обычно после второго завтрака, дремал в кресле на веранде.