На следующей неделе он позвонил мне с общего телефона в общежитии, потому что в школе не было связи. Мы говорили обо всем и ни о чем: обсуждали ужастики, смешные видео, плюсы фастфуда, невероятный талант братьев и сестер нас раздражать, тренера Райана, который когда-то руководил олимпийской командой. Я даже его рассмешила. Мы говорили около часа, хотя к нему трижды подходили соседи по общежитию с просьбой уступить телефон.

Наше первое свидание прошло в «Афинской пицце V», родине знаменитой пиццы в форме сердечка. Миссис Харт нас подвезла, с ее лица не сходила улыбка.

– Она наверняка уже звонит твоей маме, – смущенно сказал Райан, пока его мама выезжала с парковки в своем «вольво».

Райан придержал передо мной дверь и заплатил за пиццу. Это было так по-взрослому, настоящие ухаживания. Два месяца спустя невзначай, во время обсуждения наших любимых хлопьев, Райан Харт назвал меня своей девушкой. Я с радостью ею стала.

Я так и не сказала ему, что мне не нравится пицца с грибами. Или что на концертах мне страшно, потому что я не люблю большие скопления людей, да и маленькие тоже. Я не говорила ему, что видеоигры, в которые мы играли у него в подвале, кажутся мне слишком громкими и слишком жестокими, что мне от них тревожно, – но, с другой стороны, мне тревожно почти всегда. Не сказала, что иногда плачу, принимая душ, и что очень боюсь одиночества, хоть мне нравится быть одной. Райан не знал, что я заполняла толстые тетради историями собственного сочинения и что, стыдно признаться вслух, однажды хотела стать писателем.

Мой парень знал другую Джесс – расслабленную, общительную, бесстрашную, на все готовую, будь то вломиться во двор соседей и искупаться в их бассейне или потягивать противное пиво за просмотром трех частей «Форсажа» подряд. Это была крутая Джесс. Девушка мечты. А Джесс, которая не спала ночами, потому что волновалась из-за учебы, которая часто предпочитала книги людям, которая чувствовала физическую боль, когда ее заставляли пробовать нечто новое, была Райану не знакома. Я очень старалась делать так, чтобы они никогда не встречались.

Конечно, так было не только с ним. В какой-то степени я притворялась со всеми – родителями, учителями, иногда даже с Кэти. Получалось, я существовала в двух формах: Джесс, которую знал окружающий мир, и Джесс, которую знала только я. Каждый день я играла роль – улыбайся, смейся, взаимодействуй.

Как ни странно, притворяться кем-то другим очень просто. Писатели все время это делают, когда создают историю, – вырывают персонажа из воздуха и примеряют на себя. Теперь я знаю, что все мы сделаны из историй, которые мы рассказываем друг другу или самим себе. Это маски, которые мы надеваем каждый день, личные мысли, которые мы записываем и постоянно перечитываем, будущее, о котором мы мечтаем, образы, которыми представляем себя онлайн, истории, которые мы составляем и в которые пытаемся вписаться.

Но есть и другие истории, которые мы не рассказываем никому, а запираем на ключ в потаенных уголках сознания, – это наши секреты. А еще я знаю, что секреты всегда стремятся выйти наружу.

1

4 августа, 2007

Я застряла. Пальцы танцуют над теплой клавиатурой… летают… жду вдохновения.

Иногда мир вокруг меня растворяется, когда я пишу. У меня перед глазами формируется туннель, в конце которого есть только страница, – я «в фокусе», как иногда говорят спортсмены. Но «фокуса» недостаточно, творческий тупик никто не отменял, и сейчас я в нем.

«Айрис стоит на краю обрыва и смотрит вниз на бьющиеся о камни волны. Вдруг у нее за спиной раздается голос. И говорит… говорит…»

Не могу решить: я пишу роман или трагедию? Конец – всегда самое трудное. Намного труднее начала. Я тружусь уже несколько недель – третий акт истории об амбициозной актрисе, которая влюбляется в нагловатого лживого капитана морского судна. Подруга Кэти всегда старается выпытать, на ком основаны мои персонажи, и эта героиня отчасти основана на ней, но я объясняю, что персонажи любят убегать от автора. Они начинают жить собственной жизнью.

«Она оборачивается и смотрит на него. Ее волосы колышет ве…» Нет. Стереть, стереть, стере-е-е-е-еть. Она не поворачивается. Ну конечно! Она же его ненавидит. Он ее предал. Она его не простит. Нет, она его накажет.

«“Знаешь, что за ложь всегда приходится платить?” – Голос Айрис едва слышен из-за ветра». Да! Гениально. Слова льются на экран, как электронные чернила… В дверь кто-то постучал. Не буду отвечать. «я знаю, что и за правду тоже приходится…»

– Джесс! – Это голос мамы.

– Секунду! – истерично кричу я, но дверь уже открылась, и в проеме нарисовалась моя мать, только что вернувшаяся с утренней пробежки в 12 километров. Мир возвращается к прежнему состоянию.

– Уже встала, молодец! – говорит она, сияя ярче лампочки.

– Я встала еще в семь.

Я вообще не жаворонок, но иногда идеи вырывают меня из объятий Морфея, заставляют открывать красную тетрадь у кровати и записывать: «У нее был небесный близнец»; «Снежная буря в июле»; «Что-то с моржом???».

Мама раздвигает шторы и присаживается на край моей кровати: