Читаем Рассказчица полностью

Когда началась революция, она прошлась по аристократии, как пожар по библиотеке. Мне было пятнадцать, когда власть оказалась в руках большевиков. Страх протекал по Петрограду и нашему маленькому городу, как электричество по проводу. Солдаты в шапках с красными звездами выходили с частной станции императора. Каждый день кто-то из папиных друзей пропадал без вести. Каждый день дворец, в котором я когда-то бывала, имение, куда я ходила в парк на пикник или играть в карты, разрушались, будто от урагана, и опустошались мародерами и революционерами. Они воровали картины, уничтожали иконы, сжигали книги, заставляя их обладателей смотреть. Если повезет, за оружие, серебро или дорогие украшения можно было купить время или жизнь. Рассказывали, что какие-то дома за городом поджигали с семьями внутри, что князья прятались в товарных вагонах, а графини обменивали бриллианты на муку.

«Бывшие люди» – вот как нас называли, будто нас больше не существует.

Папа исчез 30 декабря 1917 года. Утром он ушел на встречу и не вернулся. Я его ждала. Неделями. Месяцами. Я писала бабушке в Санкт-Петербург, она не отвечала. Она и так почти не участвовала в моей жизни, так и не простив отца – и меня – за смерть моей матери. Потом от сестры Ксении, которая работала горничной в городе, я узнала, что она уехала в Европу.

Вскоре мое беспокойство переросло в скорбь. Почти все слуги либо уволились, либо пропали после папиного исчезновения. Гувернантки Софья и Ксения оставались со мной, пока это было возможно, но становилось ясно, что работодатель не вернется, к тому же они боялись, что их клеймят классовыми предателями, поэтому в конце концов тоже ушли. Ксения оставила мне достаточно провизии на несколько месяцев, если питаться экономно. Перед сном я обычно ела драники или кусок хлеба с сыром. В какой-то момент мне пришлось выйти за пределы калитки, чтобы раздобыть еще еды и узнать новости. Царское Село изменилось до неузнаваемости.

Стало очевидно – мне опасно оставаться в России. Я уже лишилась матери, теперь мне предстояло лишиться родины. Царскую семью – пленниками – уже увезли в Сибирь. Многие погибли, попали в тюрьму, бежали из страны – в Британию, Соединенные Штаты, Францию. Каждую ночь я боялась, что в дверь постучит Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ЧК). Я впервые осознала, что осталась совершенно одна.