Читаем Рассказ предка полностью

Но на кого был похож Копредок 17: предок, которого амфибии разделяют с рептилиями и нами? Конечно, больше на амфибию, чем на амниоту, и больше на саламандру, чем на лягушку – но, вероятно, не очень похож на любого из них. Лучшие ископаемые были найдены на острове Гренландия, который в девонском периоде был на экваторе. Эти, возможно промежуточные, ископаемые были хорошо изучены, среди них акантостега, которая, кажется, была полностью водной, и ихтиостега (Особенно в последние годы доктором Дженифер Клэк (Jennifer Clack) из Кембриджского Университета и ее коллегами. См. ее книгу «Gaining Ground: The Origin and Evolution of Tetrapods».).

Вероятно, полностью водная

Реконструкция раннего тетрапода акантостеги. Согласно Дженни Клэк, акантостега была полностью водной, что доказывает, что ее «ноги» изначально развились для перемещения в воде, а не на суше.

Копредок 17, вероятно, был схожим с ихтиостегой или акантостегой, хотя оба они были большими, чем мы обычно ожидаем от великих предков. Есть некоторые другие неожиданности для зоологов, обусловленные знакомством с современными животными. Мы, я думаю, склонны обладать пятью пальцами, глубоко запечатленными в руках и ногах четвероногих животных – «пятипалые» конечности – классический зоологический тотем. Все же недавние свидетельства указывают, что у ихтиостеги было семь пальцев на лапах, у акантостеги восемь, у тулерпетона, третьего рода девонских тетрапод, было шесть. Заманчиво заявить, что число пальцев не имеет значения: функционально нейтрально. Я сомневаюсь относительно этого. Мое предварительное предположение – что в те ранние времена различные виды действительно извлекали выгоду из их соответствующего количества пальцев лап. Они действительно были более эффективными для плавания или ходьбы, чем другие количества. Позже, проект конечностей тетрапода стабилизировался на пяти пальцах, вероятно потому, что возник некоторый внутренний эмбриологический процесс, основанный на этом числе. У взрослых это количество часто уменьшено относительно числа у эмбрионов – в крайних случаях, таких как современные лошади, всего лишь до одного, среднего пальца ноги.

Группа рыб, от которой произошли амфибии, известна как лопастеперые. Единственными сохранившимися лопастеперыми являются розогубы и целаканты (Название «лопастеперые» не используется по всеобщему согласию. Некоторые авторы исключают розогубов и говорят, что целаканты – единственные сохранившиеся лопастеперые. Я следую за терминологией «Палеонтологии и развития позвоночных» профессора Роберта Кэррола (Robert Carroll) и включаю розогубов в число лопастеперых.), и мы встретим их на Свидании 18 и 19 соответственно. В девонские времена лопастеперые были намного более значительными и в морской, и в пресноводной фауне. Тетраподы, вероятно, развились от другой вымершей группы лопастеперых, названных остеолепиформами. Среди остеолепиформ – эустеноптерон и пандерихтис, оба датированы поздним девоном, временем, когда первые тетраподы начинали выходить на сушу.

Почему рыбы впервые развили изменения, которые позволили им выйти из воды на сушу? Легкие, например? И ребра, чтобы можно было ходить, вместо того, чтобы (или вместе с тем, чтобы) плавать? Они не пытались начать следующую большую главу в эволюции! В течение многих лет преимущественным ответом на этот вопрос был тот, который выдающийся американский палеонтолог Альфред Шервуд Ромер (Alfred Sherwood Romer) получил от геолога Джозефа Баррела (Joseph Barrell). Идея была в том, что, если эти рыбы и пытались что-то делать, то пытались вернуться к воде. Во времена засухи рыба может легко остаться на мели в высыхающей луже. У особей, приспособленных к ходьбе и дыханию воздухом, есть огромное преимущество, они могут покинуть обреченный, высушенный водоем и отправиться в другое, более глубокое место.