Хромой представил Жун Цзиньчжэня женщине. В суматохе Жун Цзиньчжэнь не расслышал ее фамилию, уловил только слово «управляющая» – женщина была местным руководителем. Хромой сообщил ему: это тренировочный лагерь 701-го отдела, все новички проходят здесь политпросвещение и профподготовку.

– Когда закончишь обучение, я пришлю кого-нибудь за тобой, – сказал Хромой. – Надеюсь, обучение не затянется: я хочу, чтобы ты скорее стал полноправным членом 701-го.

Договорив, Хромой сел в машину и уехал – ни дать ни взять торговец людьми: привез «живой товар», сбыл с рук и убрался с глаз долой, без сомнений и сожалений.

Прошло три месяца. Однажды, когда Жун Цзиньчжэнь делал на кровати утреннюю гимнастику – качал пресс, поднимая туловище из положения лежа, – за окном послышался рев мотоцикла. Мотоцикл затормозил перед его общежитием; вскоре в дверь постучали. За дверью оказался незнакомый молодой парень.

– Меня послал за вами руководитель Чжэн, – сообщил он, как только Жун Цзиньчжэнь открыл ему. – Соберите вещи.

Мотоцикл повез его не в сторону главных ворот, а куда-то в глубину двора, и нырнул там в потайную пещеру. Внутри пещеры обнаружилось сложное переплетение ходов, как в лабиринте. Минут через десять мотоцикл остановился перед сводчатой железной дверью, водитель ненадолго исчез за ней, вышел, снова сел на мотоцикл, и они продолжили путь. Вскоре они выехали из пещеры, и глазам Жун Цзиньчжэня открылся лагерь в разы больше тренировочного – загадочная, скрытая от чужаков база особого отдела 701, где Жун Цзиньчжэню предстояло жить. Его рабочее место находилось за той железной дверью, у которой останавливался мотоцикл. Здешние обитатели обычно называли базу северным двором, тренировочный лагерь – южным двором. Южный двор служил и «фасадом», и «пограничной заставой» северного, был чем-то вроде рва и разводного моста перед крепостью. У тех, кого пускали только на южный двор, не было ни малейшей возможности взглянуть на двор северный, «мосты» для них были всегда «разведены».

Мотоцикл проехал еще дальше и наконец притормозил перед увитым плющом зданием из красного кирпича. Изнутри доносился запах еды, и Жун Цзиньчжэнь догадался, что это столовая. Хромой увидел их из окна, вышел из столовой с паровой булочкой в руке и пригласил Жун Цзиньчжэня войти.

Он еще не завтракал.

Люди в столовой собрались самые разные: мужчины и женщины, старики и молодежь, в штатском и в военной (а кое-кто и в полицейской) форме. В тренировочном лагере Жун Цзиньчжэнь не раз задавался вопросом: что же это за отдел такой, кто им управляет? Военные? Или кто-то на местах? Теперь его растерянность только усилилась, и он молча решил: наверное, это и есть «особенность особенного отдела». 701-й – особенный, специальный отдел, секретная организация; особость – его облик, секретность – его сердцевина, непостижимая, как далекий глас небесный.

Хромой провел Жун Цзиньчжэня через общий зал в соседнее помещение, где все было готово для завтрака: молоко, яйца, пирожки и булочки на пару́, овощные закуски.

– Садись поешь, – велел Хромой.

Жун Цзиньчжэнь принялся за еду.

– Оглянись в зал, – сказал Хромой. – У них завтрак скромнее, чем у тебя. Так, кашица.

Жун Цзиньчжэнь посмотрел в столовую: у всех вокруг были чаши с рисовым отваром. Сам же он держал в руке кружку с молоком.

– Знаешь почему? – спросил Хромой.

– Потому что так здесь встречают новичков?

– Нет. Потому что твоя работа важнее.

После завтрака Жун Цзиньчжэнь приступит к делу всей своей жизни – дешифровке! Пока что он и понятия не имеет, до чего таинственна и жестока его будущая работа. Правда, некоторые требования инструкторов в тренировочном лагере – например, в кратчайшие сроки выучить назубок все, что касается истории N-ии, ее географии, дипломатии, ведущих политиков, военной мощи, стратегии, тактики; запомнить личные сведения о важных политических и военных деятелях этой страны и проч., и проч. – вызывали в нем любопытство: кем же он будет работать? Сначала он думал, что станет разрабатывать особое секретное оружие против N-ии, потом – что его отправят в какой-нибудь аналитический штаб при военном начальстве, служить секретарем-советником, а может, его готовят в военные наблюдатели. А вдруг, размышлял он неохотно, его заставят делать то, в чем он совсем не силен: скажем, назначат его военным специалистом по налаживанию связей за границей, или дипломатическим атташе, или разведчиком? Словом, он перебрал в уме множество важных и необычных профессий, но ни разу не подумал про профессию дешифровщика.

Ее и профессией назвать трудно: это западня, самая настоящая западня.

5