Читаем Расшифровка полностью

Из-за низкого роста Цзиньчжэнь, которому тогда было всего шестнадцать[18] лет, сел в первом ряду и мог как следует рассмотреть светло-голубые глаза Залеского и их острый, лукавый взгляд. Профессор был высокий, а стоя на кафедре, казался еще выше. Смотрел он всегда на задние ряды; когда лекция увлекала его и громкий голос наполнял аудиторию, до Цзиньчжэня долетали его горячее дыхание и капельки слюны. Бодро вещая об абстрактных понятиях и сухих цифрах, он то вдруг восклицал, вскидывая кулак, то тянул слова нараспев, прохаживаясь взад-вперед – ни дать ни взять поэт или полководец. Проведя лекцию, он обыкновенно не задерживался, тут же спешил на выход. В тот раз, убегая, Залеский случайно обратил внимание на худенького коротышку в первом ряду – склонившись над листом бумаги, он что-то считал, да так увлеченно, будто сдавал экзамен. Через два дня Залеский, придя на второе занятие, поднялся на кафедру и спросил:

– Кто из вас Цзиньчжэнь? Поднимите руку.

Руку поднял тот самый коротышка с первого ряда.

Залеский помахал пачкой бумажных листков:

– Это ты подсунул их мне под дверь?

Цзиньчжэнь кивнул.

– В этом семестре можешь не ходить на мои пары, – сказал Залеский.

Аудитория забурлила.

Наслаждаясь произведенным впечатлением, Залеский с улыбкой ждал, пока студенты успокоятся. Затем он повернулся к доске и снова написал на ней задачу с первой лекции, только на этот раз не в правом верхнем углу, а в левом.

– А теперь посмотрим, – объявил он, – как Цзиньчжэнь ее решил. И не из простого любопытства, а потому, что это тема сегодняшнего занятия.

Сначала он переписал на доску и разъяснил ход решения Цзиньчжэня, а затем показал, как можно решить ту же задачу тремя другими способами, чтобы студенты, сравнивая, узнали новое, увидели, что к верному ответу можно прийти разными путями. Так, на практике, была раскрыта тема лекции. В конце пары Залеский написал в правом верхнем углу доски новое задание.

– Надеюсь, следующее занятие пройдет так же, как сегодня, – сказал он, – мы разберем чье-то решение, и я подкину вам новую задачу.

Сказать-то сказал, только в душе Залеский понимал, как мала вероятность такого везения, запишешь числом – выйдет ноль целых и сколько-то десятых, округляем до целых: если цифра после запятой меньше пяти, при округлении получаем ноль – что-то было, и вот уже ничего не осталось, небо стало землей; если цифра после запятой равна или больше пяти, округляем до единицы – ничего не было, ноль, и вот уже что-то появилось, земля стала небом. Вот так легко небо и земля меняются местами, стоит только добавить или отнять одну десятую долю. Залеский и представить не мог, что простоватый, молчаливый паренек вдруг перевернет его представление о небе и земле: он-то смотрел на него и видел «землю», а оказалось – перед ним было «небо». Проще говоря, Цзиньчжэнь ловко разделался и со второй задачей!

Залеский написал на доске третью задачу и, обернувшись, обратился уже не ко всей аудитории, а к одному Цзиньчжэню:

– Решишь – дам тебе индивидуальное задание.

Он имел в виду выпускную работу.

Шла первая неделя учебы Цзиньчжэня в университете, третье занятие у Залеского.

К началу четвертой пары новая задача все еще оставалась нерешенной. В конце лекции Залеский спустился с кафедры и подошел к Цзиньчжэню.

– Я уже приготовил для тебя выпускную работу, – сказал он. – Приходи за ней, как найдешь решение. – Договорив, ученый преспокойно зашагал прочь.

После свадьбы Залеский арендовал дом недалеко от университета, в переулке Саньюань, там он и жил вместе с семьей, однако его часто можно было застать и в прежней холостяцкой берлоге – в преподавательском общежитии, где на третьем этаже у него была комната с санузлом. В ней он читал книги, проводил исследования, словом, она служила ему кабинетом. В тот день после обеда математик слушал в комнате радио; время от времени из-за двери доносился звук шагов: кто-то поднимался по лестнице. Наконец этот кто-то остановился перед его дверью, но стука не последовало, зато что-то прошуршало, как будто в дверную щель заползла из коридора змейка. Залеский подошел посмотреть: на полу лежало несколько тетрадных листов. Он подобрал их и глянул на записи. Почерк был знакомый. Цзиньчжэнь! Преподаватель перевернул последнюю страницу и проверил ответ. Он был верным. Залеского будто кнутом огрели, он хотел уже выбежать в коридор, позвать Цзиньчжэня. Но, дойдя до двери, вдруг передумал, вернулся к дивану, сел и прочел записи от начала до конца. И снова его будто ударили невидимой плетью; он подскочил к окну. Цзиньчжэнь успел уже далеко уйти. Ученый открыл окно, громко окликнул его. Цзиньчжэнь обернулся. Криками и жестами Залеский приглашал его вернуться.

Цзиньчжэнь сел напротив.

– Ты кто?

– Цзиньчжэнь.

– Да нет, – засмеялся учитель, – я имею в виду: кто ты такой? Откуда родом? Где раньше учился? Лицо у тебя какое-то знакомое. Кто твои родители?

Цзиньчжэнь замялся.