Читаем Расплата полностью

- Когда придет время, я и за себя и за нее решу, - глухо сказал Захар. - Не тащи нас силой.

Глаза сватов скрестились в неравной борьбе. Ефим сдался.

- Ну что ж, прощай, живи веселей!

- И вам не скучать! - небрежно ответил Захар.

Любомир тоже попрощался и вышел вслед за Ефимом. Побоялась отстать в темноте от мужиков и Аграфена. Только монашка все еще ела кисель и крестилась на образа.

Маше вдруг сделалось так страшно, будто она осталась наедине с этой черной женщиной, провожающей души на тот свет. Уткнувшись головой в зыбку к спящей Любочке, Маша тихо заплакала.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

"Губисполком жил сложной, напряженной жизнью. В небольшой кабинет на втором этаже вереницей тянулись служащие с деловыми бумагами, шли руководители ведомств за советом. В приемной сидели, ожидая очереди, ходоки из далеких сел.

Владимир Александрович Антонов-Овсеенко стоял у окна, зябко кутаясь в шинель, и диктовал машинистке срочную статью для газеты. Корреспондент, пришедший за материалом, сидел рядом с машинисткой и повторял ей слова, которые она не успела запомнить.

- Удивительнее всего то, что вы, крестьяне, когда при случае приходится заговорить с вами о прошлом царско-помещичьем времени, вы открещиваетесь от него всячески, не допуская и мысли, чтобы то время неволи и гнета когда-либо вернулось. Но в то же время вы никак не хотите понять того, что удержать завоевания Октябрьской революции, удержать в мозолистых руках добытую путем неисчислимых жертв трудящихся власть рабочих и крестьян можно лишь тогда, когда хотя бы относительно будут сыты наши красные бойцы, будут накормлены рабочие, живущие в городах... Из-за вашего тупого противодействия, товарищи крестьяне, не удалось в этом году произвести точного учета урожая. Пришлось взять данные за прошлые годы и, с учетом плохого урожая, уменьшить цифры вдвое... Но даже уменьшенную разверстку не могли распределить по уездам точно. В этом ваша вина, крестьяне!

Антонов-Овсеенко вернулся к столу, сделал какую-то пометку в календаре и подошел к машинистке.

- Еще большая ваша вина в том, что разверстка бьет по бедноте. Какое имеет право ваш сельсовет разверстывать по едокам? Как вы это допускаете? Только спекулянтам и кулакам на руку разверстка по едокам. Хозяйство хозяйству - рознь и едок едоку - рознь, вы это лучше моего знаете... Следующие слова выделите: помните, что приказ Советской власти таков разверстку по едокам производить нельзя. Мы будем отдавать под суд тех, кто нарушает этот принцип, и будем судить их как врагов трудового крестьянства. Разверстывать следует только по имущественному положению кто зажиточнее, с того и брать больше... Да, вот возьмите еще для опубликования очень интересный факт, - обратился он к корреспонденту. Жители деревни Елагино Куньевской волости на собрании постановили бороться со сквернословием. Нарушителей отправлять в Тамбов на гужповинность, безлошадных - на семь дней пилить дрова! Вот вам и загадка крестьянской души!

Он потер замерзшие ладони, подул в них, постучал сапогом о сапог и вернулся к столу.

- Владимир Александрович, что же это вам не протопят кабинет? возмутился корреспондент.

- Вы хотите, чтобы у меня одного было тепло? - Антонов-Овсеенко с любопытством покосился на дотошного газетчика - как он отреагирует на такие слова.

- Для одного председателя Губисполкома не так уж много надо дров.

- Для одного? - задумчиво переспросил председатель Губисполкома. - А я не хочу остаться в одиночестве. У помещика одного было тепло и светло. А у всех крестьян было темно и холодно. Не хотите ли вы меня поставить в положение помещика?

- Но ведь вы больны, - попытался возразить корреспондент.

- А люди валяются в тифу. - Антонов-Овсеенко резко встал. - Мрут от голода и холода! Тот, кто в такое время ищет собственного благополучия, наш кровный враг. - Заметив смущение корреспондента, сделал паузу, подошел к нему вплотную и уже мягче сказал: - Если у вас есть время, то послушайте беседу с начальником госпиталя Ивансом. Это вам будет полезно... Елена Ивановна, - обратился он к машинистке, - позовите Иванса, он ждет в приемной.

Начальник госпиталя - низенький робкий врач с округлой, совершенно лысой головой - торопливо вкатился в кабинет и заговорил, не ожидая вопроса:

- Товарищ председатель, я ничего не могу сделать, меня никто не слушает... Госпиталь переполнен больными, медперсонал в панике. Тифозные лежат рядом с нетифозными! Помогите!

- Кому помогать? И в чем? - гневно спросил Владимир Александрович, не глядя на суетливого врача. - Помогать вам тащить личные вещи красноармейцев и командиров? Продавать на черном рынке соль по бешеным ценам?

Стекла очков блеснули сталью - пощады не будет.

- Завхоз и кладовщик меня совсем не признают. Это они воруют. Я не виноват, не виноват, товарищ... - плаксивым голосом залепетал Иванс.

- Вы знаете, как все это называется по законам военного времени? подступил к начальнику госпиталя председатель Губисполкома.

- Я коммунист, я не брал ни крошки, я не виноват.