Читаем Расплата полностью

- Да, да, я жду вас, товарищи тамбовцы! - послышался голос из приоткрытой двери.

Рогозинский, а за ним Носов вошли в кабинет. Ленин шел им навстречу.

- Садитесь, тамбовские узники, рассказывайте! Как же это вы позволили себя запрятать в тюрьму? - Вернувшись к столу, он склонил слегка голову набок. - Я вас слушаю.

- Глупо получилось, товарищ Ленин, - ответил Рогозинский, - а сделать ничего было нельзя.

- Кратко и честно, - удовлетворенно улыбнулся Ленин. - Всё честное выражает себя кратко. Исповеди лукавых всегда длинны.

- Виноваты и мы, что мобилизованных плохо встретили, - осмелев, заговорил Носов.

- Ну, а это совсем хорошо! - Ленин резко опустил ладонь на папку. Цюрупе с таким самокритичным продкомиссаром будет легко работать. Если, конечно, и свои местнические настроения вы подвергнете такой же самокритике.

- Нас в Тамбове горстка, - как бы оправдываясь за слова Носова, вновь заговорил Рогозинский. - А эсеров хоть пруд пруди.

- Мне Подбельский и Чичканов уже кое-что сообщили, - сказал Ленин. Как бы там ни было, а эсеров прогнали сами крестьяне, одетые в солдатские шинели. Это показательнейший пример! Это прибавляет уверенности в нашей скорой победе! Сегодня я выступаю перед рабочими, обязательно расскажу им о позорном провале эсеровской авантюры в Тамбове! - Ленин захватил острую бородку в кулак. - А как, товарищ Носов, у вас в губернии с кооперативами?

Носов ответил:

- Ни одной частной лавки в уездах, Владимир Ильич.

- Это очень хорошо! Берите всю продовольственную организацию в свои руки. Кооператив - это место, где встречаются интересы города и деревни, место, где начинается социалистическая торговля на селе. - Ленин внимательно посмотрел на Носова. - Ну, а хлеб лишний в деревнях все-таки есть или нет?

- Есть, но продотрядов мало, - ответил за Носова Рогозинский.

- А какие виды на урожай? - повернулся к нему Ильич.

- Урожай ожидается небывалый. Но кулаки во многих селах захватили в свои руки Советы, хотят меж собой разделить помещичьи поля.

- Был недавно у меня хуторянин ваш один, из-под Кирсанова. - Ленин откинулся на спинку кресла, вспоминая. - Кажется, Нюхнин фамилия... Лоб крышей над глазами, весь обросший. Хочу, говорит, свою коммунию делать. У него девять сыновей, столько же снох да две дочери-невесты. "Всего, говорит, на моем хуторе хватает, без кадетов и Советов жить хочу! Пусть меня никто не трогает, я никому не мешаю, свой хлеб ем! Спасибо, говорит, гражданин Ленин, что землю мужику дал, теперь мы знаем, что с ней делать, и никому не отдадим!" Я попробовал было объяснить ему, что не я землю дал, а революция, пролетариат, что этому пролетариату помощь крестьян нужна, хлеб нужен. Да куда там! Свое твердит: "Не трогайте нас, одни проживем в своей коммунии". Вот какую коммуну хотят преподнести нам сельские мироеды!

- С крестьянами трудно работать, Владимир Ильич, - пожаловался Рогозинский.

Ленин прищурился, изучая его лицо. Неожиданно спросил:

- А как вы думаете, товарищ Рогозинский, Петру Первому легко было бороды стричь боярам? А ведь он был наместником бога на земле - царь! Боялись его! - И, не ожидая ответа, продолжал: - А нам во сто крат труднее! Быть против насилия и насильно заставлять людей уничтожать остатки насилия на земле - должность архитрудная! К тому же многие рабочие еще не научились правильно разговаривать с крестьянами, а научиться они обязаны во что бы то ни стало, иначе как же крепить союз рабочего класса с крестьянством для борьбы против мироеда-кулака? Я верю, что вы пришли не жаловаться на трудности, а просить помощи. И мы вам поможем... - Он ласково заулыбался, заговорщически подмигнул Рогозинскому. - Что ж, товарищ Носов пойдет сейчас к Цюрупе, а товарища Рогозинского командируем к петроградскому пролетариату.

Пододвинув листок бумаги, Ленин склонился над столом.

- Вот написал: "Прошу последний раз". Но вы мне не верьте и в Питере шепните, пусть не верят. Еще буду просить. - И снова склонился над листком.

Рогозинский уже освоился в этом маленьком кабинете, осмотрел все. Просто, ничего лишнего. Бросил взгляд на окно, в котором виднелось Замоскворечье, а дальше - бескрайнее солнечное небо, и подумал: там, за окном, огромная, вздыбленная, голодная Россия... И только этот простой и мудрый человек, склонившийся к бумаге, знает, как спасти ее от голода и от многочисленных врагов.

* * *

"Мы теперь переживаем здесь, может быть, самые трудные недели за всю революцию, - писал Владимир Ильич в тот же вечер Кларе Цеткин в Германию. - Классовая борьба и гражданская война проникли в глубь населения: всюду в деревнях раскол - беднота за нас, кулаки яростно против нас. Антанта купила чехословаков, бушует контрреволюционное восстание, вся буржуазия прилагает все усилия, чтобы нас свергнуть".

Он встал из-за стола и подошел к карте. Вот она, молодая Советская Россия, героически, отбивающаяся от врагов, от разрухи и голода.