Вряд ли нужно дополнительно пояснять, что на рубеже XVIII и XIX веков никакой доказательной базы и серьезной научной методологии еще не было, она возникла лишь на рубеже XIX и XX веков, когда Август Вейсман (1834–1914) и Томас Морган (1866–1945) на основе экспериментальных данных создали концепцию «зародышевой плазмы», из которой следовало, что организм ни при каких воздействиях среды не меняет своих расовых признаков. Антропологи и биологи начала нашего века окончательно разделили расовые и конституционные признаки, и в научных кругах вопрос был решен, но тут вмешалась большая политика. Идеалы равенства и просвещения времен Великой Французской революции, вооруженные ламаркизмом в его самой спекулятивной и циничной форме, вновь ожили в доктринах европейской социал-демократии второй половины XIX века. Коммунистический эксперимент в России ХХ века проводился именно на основе антирасовых домыслов и спекуляций. Классовое сознание было изобретено специально с целью заглушения сознания расового, так как социально-горизонтальное братание пролетариев в буквальном смысле этого слова должно было перечеркнуть аристократическую вертикаль «мифа крови».

1. «Чернокожая лысенковщина»

В последние десятилетия на Западе вышло изрядное количество монографий о феномене «лысенковщины» и ее персонифицированном воплощении Трофиме Денисовиче Лысенко, но вот штатный состав вдохновлявших его идеологов, как обычно остался за кадром у зарубежных правдолюбцев. Мощное инспирированное околонаучное направление списали на глупость и природное невежество простого мужика, запутавшегося в дебрях мичуринства, а имена услужливых поводырей старательно отделили от этого «очередного досадного перегиба тоталитарного режима». Однако даже поверхностное изучение источников максимально проясняет картину.

Молодая русская антропологическая наука того времени развивалась в общемировом контексте без каких-либо искажений или отставаний. Имена Д. Н. Анучина, А. П. Богданова, И. П. Павлова блистали на академическом олимпе как звезды первой величины. В 1900 году появился на свет «Русский антропологический журнал», безо всяких потрясений переживший большевистский переворот; в первые годы советской власти в Москве, Петрограде и ряде других городов возникли даже отделения Русского евгенического общества, начал выходить в свет «Русский евгенический журнал». В то же время, невзирая на только что окончившуюся Мировую войну, не прекращались контакты русских и немецких ученых, в молодой Советской республике издавались переводные труды мировых светил в области расологии, антропологии, евгеники, расовой гигиены, социальной биологии. Однако в начале 30-х годов положение кардинальным образом изменилось.

В 1930 году «Русский антропологический журнал» потерял определение «русский», а уже в № 3 журнала за 1934 год Аркадий Исаакович Ярхо в своей программной статье «Очередные задачи советского расоведения» написал: «Антропологические теорийки, казавшиеся еще сравнительно безобидными, 8-10 лет назад открыто пропагандировались в советской печати. До 1930 года советское расоведение находилось всецело под влиянием чуждых нам буржуазных расовых теорий и различных буржуазно-идеалистических течений в области археологии, этнографии и лингвистики».

Далее Ярхо дает четкую методологию искажения антропологической науки: «Борьба с расовыми теориями предполагает наличие совершенно определенной тактики и стратегии. Только при условии, если в противовес тезисам расизма нами будет выставляться концепция исторического материализма, если мы перенесем центр тяжести критики из плоскости биологии в плоскость социологии, наша критика будет действенной». Наконец автор этой статьи даже не считает нужным скрывать, зачем же собственно нужно так изощренно уродовать целую отрасль естествознания в СССР: «Первое и основное — это систематическое разоблачение роли расового фактора в историческом процессе».

Целая когорта новоявленных светил молодой «советской науки» начинает массированную атаку на классическую антропологию, переделывая ее в интересах партийного меньшинства, затеявшего мичуринские манипуляции с русским народом: Марк Соломонович Плисецкий, Михаил Антонович Гремяцкий, Борис Яковлевич Смулевич, Максим Григорьевич Левин, Яков Яковлевич Рогинский. Последний особенно отличался введением в научный обиход специальных ругательных терминов в адрес немецких расовых теоретиков — «антропофашист» и «расовик». По стилистике здесь легко угадывается все тот же генетический источник — дети местечковых портных и шинкарей, что наводнили русский язык той эпохи пролеткультовской фразеологией и словами-мутантами типа «массовик-затейник».