Читаем Раскопки с миллиардером полностью

Простонав, Джонатан развернулся, обхватил рукой ее шею, удерживая на месте, когда он углубил поцелуй. Их языки сплелись, она была такой же сладкой, нежной и восхитительной, как он помнил. И сейчас она целовалась более страстно, чем раньше. Вайолет не сидела, принимая поцелуй, нет, ее язык, губы отвечали на его ласки, и при каждом касании она постанывала от удовольствия, словно пробовала отменное лакомство. От этих стонов член его стал еще тверже, а желание обладать ею сильнее.

Он оторвался от ее губ, от чего Вайолет, сидевшая с закрытыми глазами, захныкала. Не в силах отказать в этой крошечной просьбе, Джонатан продолжил посасывать и покусывать ее верхнюю губу. Я люблю тебя, хотел сказать он. Я никогда не переставал тебя любить.

Но он понимал, он отпугнет ее своим признанием. Когда она придет в себя, она будет сожалеть о содеянном, посчитает это минутной слабостью. Ему нужно было что-то сказать, чтобы она осталась с ним, чтобы поняла, все его действия, каждый вдох, все это ради нее.

Прикусив ее нижнюю губу, он заметил, как Вайолет слегка запрокинула голову, отвечая на его действия. Ее глаза были закрыты от блаженства. Ему это нравилось. Он хотел продолжить, хотел посмотреть, как она обезумит от экстаза. Она крепко цеплялась за него, словно жаждала любви, и это подарило ему надежду. — Вайолет, позволь мне подарить тебе наслаждение, — шепнул он возле ее губ.

Ее глаза вмиг распахнулись. — Ч-что?

Он остановил ее протест страстным поцелуем. — Позволь мне это сделать, Вайолет. О большем я не прошу. Позволь мне сделать тебе приятно.

Она тихонько пискнула. Ее ресницы затрепетали, но она не оттолкнула его. Наоборот, он почувствовал, как ее пальцы собрали его волосы на затылке.

Она крепче вцепилась в него.

Обрадованный победой, Джонатан прильнул губами к ее горлу, и начал быстро, отчаянно целовать ее нежную кожу. Господи, какой же она была хорошенькой. Он нуждался в ней, как в кислороде. Он мечтал вновь увидеть удовлетворение на ее лице. Оно преследовало его во снах, сделало невозможным полюбить другую женщину. Не тогда, когда Вайолет занимала все его мысли.

Он кусал ее шею, целуя и облизывая нежную кожу, в ожидании, когда она оттолкнет его, скажет, что друзья так себя не ведут. Но она только стонала, цепляясь за него, от чего Джонатану едва удавалась сдерживать собственные стоны. Ей нравились его прикосновения.

Он намеревался сделать их еще приятнее, чтобы позже она попросила повторения. В этот раз все будет только для нее, для ее удовольствия. Чтобы он смог наблюдать, как ее лицо светится от наслаждения, как он дрожит в его руках. Пока для него этого будет достаточно.

И он не попросит ничего взамен. Потому что ничто на свете не сравнится с трепетом ее ресниц в ответ на его прикосновения. Ничто не доставит ему большего удовольствия, чем возможность довести ее до оргазма.

Он хотел не только целовать ее лицо и шею. Перед глазами появился образ его головы у нее между ног, и ему пришлось сдержать стон. Если сейчас главное ее удовольствие, то она тоже должна этого хотеть. Так что он будет целовать и ласкать ее до тех пор, пока она не начнет умолять спуститься ниже. Ведь он помнил, как Вайолет обожала, когда он ласкал ее там.

Джонатан водил вверх вниз по ее руке, наслаждаясь тем, какой хрупкой она казалась в его больших руках. На ней была туника с длинным рукавом, ему хотелось сорвать ее и ощутить нежную кожу, но он подождет разрешения Вайолет. Его рука прошлась по ее плечу, переместилась к основанию шеи, сжимая ее.

Вайолет застонала в ответ, запрокинула голову, словно хотела быть ближе к нему. — Джонатан, — выдохнула она.

Боже, он обожал, когда она вторила его имя. — Я здесь, — нежно ответил он, поглаживая ее спину, а затем бедро.

— Так приятно, — сказала она. — Почему мне так приятно от твоих прикосновений?

— Потому что я знаю, какие ласки ты любишь, — ответил он, покусывая ее мочку. — Твое тело помнит, какое удовольствие оно может от меня получить.

Вайолет снова задрожала. На мгновение он испугался, что перегнул палку, но Вайолет прижалась губами к его шее и едва не взобралась к нему на колени. — Ласкай меня.

— Сними тунику, — велел он. — Тогда я смогу ласкать тебя полностью.

Вайолет немного замешкалась, и все это время сердце Джонатана сжималось в ожидании. Неужели она передумала? Но она только открыла глаза, затуманенные страстью. — Но что... что если... — она облизала губы. — Что если кто-нибудь увидит?

— Вайолет, любимая, мы на высоте 10 тыс. метров. В самолете никого, кроме нас и пилота, и он не покинет кабину. Мы совершенно одни. — Впервые за вечер он рад тому, что решил лететь без экипажа. Они действительно были одни в задней части маленького самолета, и Джонатан намеревался в полном объеме воспользоваться этой ситуацией.

Она снова облизала губы, приподнялась на своем кресле, хотя выглядела немного нерешительно. — Ладно, если ты так уверен...

— Я не сделаю ничего против твоей воли, — сказал он, проводя костяшками пальцем по линии ее шеи. — Никогда.

— Я хочу, чтобы ты продолжил гладить меня, — призналась она, потянувшись к нему.