Она пошла дальше, а он смотрел ей вслед. Может быть, не нужно говорить ей? Рано еще? Но слова уже невольно вырвались.

– Подожди, Брайди, я должен тебе что-то сказать. Только подожди, пожалуйста, не беги так.

Она остановилась и повернулась к нему. На ее лице проступил явный испуг, и он заторопился.

– Мы говорили об Испании. Он едет вместе с Интернациональной бригадой воевать в поддержку республиканцев против Франко.

– Что?!

– Ой, Брайди, не будь тупицей. Ты читала об этом в газетах. Ты же знаешь, что националисты воюют с республиканцами, потому что Франко не признал результаты выборов. Нацисты и итальянские фашисты поддерживают Франко, и никто, кроме России, ничего не делает, чтобы помочь республиканцам. Мне надоело сидеть здесь и жаловаться на Тима и фашистов. Теперь я вижу свой шанс в том, чтобы реально что-то сделать против этих сволочей. Артур дал мне координаты одного контакта в Лондоне.

– Артур? Кто такой Артур? – Брайди подошла совсем близко и схватила его за руки. – Ты хочешь сказать, что будешь воевать? Да что ты знаешь о войне, идиот?

Она сорвалась на крик, ее лицо было не дальше чем на дюйм от его лица.

Он не пошевельнулся, но крикнул в ответ:

– О, черт возьми, Брайди, не усложняй ты так. Тим по уши во всем этом, а я только хожу за плугом на полях твоего отца, глядя на лошадиные задницы, и не приношу никакой пользы.

Она трясла его за плечи.

– Ты сошел с ума! Тим не участвует в боях. Он просто поднимает громкий шум и оскорбляет всех подряд. Нет, ты не должен уходить. Мы заткнем фашистов здесь.

– Брайди, я думаю об этом с самого начала, когда нацисты только вылезли, а потом появились новости о Франко. Кто-то же должен что-то делать! Это судьба. Я бы не встретил Артура, если бы это было не так.

– Когда? – коротко спросила она. – Когда ты уезжаешь?

Она выпустила его руки и направилась в сторону гаражей. Только сейчас он понял, что моросящий дождь прекратился, и среди мрачных серых облаков на небе показались голубые прогалины.

Он торопливо пошел за ней.

– Пока не знаю, но скорее всего ближе к Рождеству. Ты не должна никому об этом говорить.

Теперь он в свою очередь схватил ее за руки.

– Обещай, Брайди, что ты ничего не скажешь.

Она колебалась, всматриваясь в его лицо. Как почувствовать ту решимость, которая переполняла его?

– Не скажу, но только потому, что ты можешь передумать.

Он знал, что не передумает. Его сжигала ярость от всего происходящего.

Демократия – это все. Он понял это, когда увидел Тима в форме чернорубашечника и когда услышал рассказ Джека о том, как его мать и тетя Эви боролись за право голоса. Он узнал, что леди Маргарет насильно кормили, потому что она была суфражисткой, хотя это и касалось ограниченного права голоса, – только для привилегированных, – она все равно боролась. Его отец сражался на войне, и его дядя тоже.

Брайди схватила его за руку.

– Я иду с тобой.

Он захохотал.

– Да не будь же ты такой глупышкой, Брайди. Тебе только шестнадцать. И ты девушка.

– Свинья ты, Джеймс.

Она отшвырнула его руку и побежала к лестнице на кухню. Джеймс бросился за ней. Перед тем как спуститься в кухню, она яростно крикнула:

– Девушка, да? Наверно, это говорили и моей матери.

Она сбежала вниз по ступенькам. Джеймс догнал ее снова, схватил ее и прошептал:

– Никому ничего не говори. Обещай. Я хочу поступить так, как считаю нужным.

Она ответила:

– Я обещаю, что не скажу, но я не обещала, что не пойду. Ты – мой лучший друг, Джеймс.

Ему очень хотелось, чтобы это было правдой, но он подозревал, что на самом деле она думала о Тиме. Возможно, в этом частично была причина его желания уехать – может быть, тогда она будет по нему скучать.

Глава 8

Истерли Холл, ноябрь 1936 г.

Брайди с матерью приготовили ланч, а Сара и Мэри накрыли на стол и подали еду. Несколько постояльцев отеля заказали тушеную треску с лимоном, но намного больше заказов было на телячье рагу, и только один человек выбрал бараньи котлеты под соусом субиз. Сэр Энтони предпочел в качестве легкого ланча треску с огурцом, заправленным майонезом, потому что вечером в старой бильярдной ему предстояло давать обед для этого его Клуба Мира. Еще несколько таких Клубов Мира появились, слышала Брайди, после того как Гитлер в марте занял Рейнскую область, нарушив положения Версальского договора. Клубы Мира занимал вопрос, как отреагируют другие страны. Но они никак не отреагировали, не так ли? А ведь, наверно, следовало бы, думала Брайди.