Читаем Ранние рассветы полностью

Они постояли у витража, болтая о том, как надоели жара, суматоха и учёба. Голоса эхом отражались от стен и замирали под сводами института. Сабрина нарочито громко перелистывала страницы отчёта, по привычке нагнетая обстановку. И половина тем изошла на нет, когда Маша вдруг вспомнила:

— Слушай, ты же, кажется, хорошо знакома с третьей группой?

Луиза потеребила ленту, заменяющую пояс. Она имела привычку по-птичьи наклонять голову вбок, когда озадачивалась. В прозрачных глазах отражались солнечные зайчики.

— Да, я два месяца даже с ними училась.

— Вот скажи мне, что за случай с этой вашей Альбиной? Шуму на весь институт, а теперь она ещё и собралась окончательно уходить. Ты ведь наверняка слышала?

Сабрина рассержено шлёпнула отчётом по колену. Разговоры про несчастную девочку Альбину изрядно надоели всем в округе. Луиза же сделала большие глаза.

«Сейчас будет охать, мол, как же так, уйти после второго курса», — успела подумать Маша.

— Какая ещё Альбина? Не было такой. — выдала Луиза, истово морщась, как будто можно было вот так забыть человека. Как строчку в учебнике. Был он, и уже нет. Заснуть и уронить голову на расплывающиеся буквы.

До отчёта оставалось самое большее — минут пять, и почти все члены кафедры давно расселись в просторной аудитории. Маша знала, что он на кафедре остался один. А до этого она стояла, нервно щёлкая кнопкой на рубашке, подпирала стену, хотя Сабрина уже два раза выглядывала из аудитории и делала суровое лицо. Ожидание было невыносимо.

— Мифодий Кириллович! Миф…

Он обернулся — хмурый, как будто даже похудевший. Волосы, не собранные сегодня в хвост, уныло свисали на плечи. В руках — потрёпанная тетрадка, развёрнутая на середине. Дверь тяжело хлопнула у Маши за спиной.

— Что тебе, Орлова? Как вижу тебя, так нервно подскакиваю.

Ничего удивительного. До встречи с Луизой Маша и сама клялась никогда больше не заговаривать с Мифом. А теперь стояла, прижавшись спиной к двери кафедры. Справа — расписание, разукрашенное цветными маркерами, слева памятка «включить сигнализацию». Со шкафа свисали бледные плети традесканции.

— Извините. Я бы не стала к вам обращаться, но не могу справиться сама. Понимаете, со мной что-то происходит. Что-то плохое. Помогите.

Миф лениво перевёл взгляд на часы — уже без трёх минут. Выразительно глянул на Машу.

— Это подождёт до конца отчёта, или весь мир рухнет в пропасть прямо сейчас?

— Вы смеётесь, — горько отметила Маша, ощущая, как её трясёт. Царапать кафедральную дверь — вот чего она совсем не хотела делать, а делала. И была почти что уверена, что от ногтей останутся следы. — А сущность ходит по нашему общежитию. Уже недели три, а может и больше. Кто её знает…

Миф прищурился поверх очков. Бежала по кругу секундная стрелка.

— Тебе плохо?

— Мне? — в замешательстве повторила Маша. — Мне — нет. И вроде бы никому от этого не плохо. Но это же странно, что по общежитию ходит человек, которого нет и не было. Это же неправильно.

— С чего ты взяла, что там ходит сущность?

Маша чуть слышно зашипела сквозь зубы.

— Альбина Солнцева.

— Да, я помню её. — Миф привычным жестом поправил очки, бросил тетрадь на стол. — Я ещё поставил её третьей, потому что вас вышло нечётное число. И что с ней?

Взгляд на часы — осталась последняя минута, а в аудитории Горгулья, наверное, нервно стучала карандашом по столу.

— На самом деле её нет.

Миф приблизился к Маше, почти отечески улыбнулся, щупая лоб.

— Успокойся, а. Давай позже поговорим? Откуда в вашем общежитии может взяться сущность, мне интересно!

И она видела, что ни капли ему не интересно.

…Как и следовало ожидать, Альбина не пришла на отчёт. Миф занял своё место за столом комиссии, а Маша опустилась за парту рядом с Сабриной. Та опять сделала суровое лицо.

— Ну и о чём вы с ним говорили? Горгулья чуть всем мозг не съела.

Ответить Маша не успела. За трибуной председателя прокашлялся Леонор Итанович, и потекла привычная вступительная речь, переполненная воспоминаниями. Маша видела, как стекленели глаза преподавателей. У Леонора Итановича даже самые прилежные курсанты вроде Сабрины уже к третьей лекции приобретали важный навык — спать с открытыми глазами. За её спиной стихли судорожные перелистывания отчётов. Но Маша не могла забыться.

Мысль о том, что же такое представляет собой Альбина, не шла из головы. Маша чувствовала, как в душной аудитории у неё мурашки бегут по спине, стоит только представить, как Альбина идёт по коридору общежития, обычная с виду девчонка в красном застиранном халате. Идёт и улыбается всем подряд. Девочка, которой нет на самом деле.

Что она может? Зачем пришла? Что сделает, если будет недовольна?

Когда её вызвали для отчёта, Маша кое-как собрала разбегающиеся мысли. Миф полоснул её быстрым взглядом и отвернулся, словно чтобы протереть очки.

«Хоть бы ты дыру протёр в них», — мысленно пожелала ему Маша, проговаривая навязший на зубах текст отчёта. Текст был отдельно, а она — как будто не здесь.