Читаем Рандеву с водяным полностью

– Проходите, – велела нам старушка. – Я их соседка. Если вы торопитесь, то можете передать мне послание Семена. А я передам его Тане.

Было видно, что старушке самой не терпелось узнать новости. И она явно считала, что имеет на это полное право. Что же! Мы не стали ее разочаровывать. И рассказали душераздирающую историю о похищении из семьи Семена двух его дочерей.

– Так у Семена взрослые дочери? – удивилась старуха. – Надо же! Сколько лет прошло! И вы говорите, что их похитили? И его жена с инфарктом в больнице? И сам Семен тоже пропал?

Мы с готовностью закивали головами.

– Кошмар! – заключила старушка. – Но я вам верю. Верю, потому что хорошо в свое время знала Семена. Этот человек постоянно умудрялся попадать в какие-нибудь неприятности. Ему и отсюда пришлось уехать из-за одной такой истории.

– Да? – неподдельно оживились мы. – В самом деле?

Старушка, увидев наш интерес, тоже оживилась. И вроде бы даже помолодела. Пригласив нас в просторную кухню, она плеснула нам неожиданно густого черного чая из заварочного чайничка с аккуратно подклеенной крышечкой. Потом добавила в чашки немного кипятка, а себе положила только лимон.

– У меня давление низкое, особенно по утрам, – объяснила она нам. – А кофе не люблю.

Мы достали свои припасы, которые захватили в дорогу. Упаковку готовых кексов с клубничной начинкой, пачку глазированного шоколадом печенья и плитку молочного шоколада. После этого старушка окончательно прониклась к нам доверием, а выпив чайку, порозовела и начала рассказывать.

– Зовут меня Елизавета Михайловна, – представилась она нам. – Мы с семьей Боровиковых соседствуем уже больше тридцати лет. Я еще их мать хорошо знала.

– Чью мать? – спросила я.

– Как чью? Семена и Татьяны, разумеется, – пожала плечами старушка. – Мою подругу – Людмилу Боровикову. И вот ведь неблагодарный, все у матери в любимчиках ходил. А на ее похороны даже не приехал. А ведь она и умерла-то больше от того, что по нему тосковала очень. И болезни у нее никакой особой не нашли. Просто жить без своего сыночка больше не хотела.

– Может быть, Семен не знал, что его мать умерла? – спросила я.

– Конечно, не знал! – фыркнула Елизавета Михайловна. – Откуда бы ему узнать, если мы не сообщили? А куда нам было сообщать, если Семен нам даже адреса своего нового не оставил? Как сгинул двадцать с лишним лет назад после той последней истории, так и все.

– Какой истории? – спросила Мариша.

Елизавета Михайловна налила себе еще чаю, прожевала кусок кекса и, уставившись куда-то в прошлое, начала рассказывать. Семья Боровиковых была, что называется, неполной. Отец у них отсутствовал. То есть, в принципе, где-то он был, но вестей о себе не подавал, ограничиваясь уплатой алиментов. Так что жили они втроем. Мать и двое детей – сын и дочь.

– С Татьяной никогда проблем не было, – рассказывала Елизавета Михайловна. – Училась она всегда на четверки и пятерки. Школу вообще закончила на одни пятерки. Пошла в институт учиться на врача. Потом замуж вышла, родила ребенка. Муж у нее хороший, хоть и старше ее. Военный в отставке. В общем, у Тани всегда и все обстояло благополучно. Ровно и без кризисов. Она даже в детстве ничем серьезным не болела.

И как водится, если в одном месте прибывает, то в другом убывает. Сын у Людмилы Боровиковой оказался просто магнитом для всевозможных неприятностей. Начать с того, что с его рождением из семьи неожиданно ушел отец. Потом в детстве у Семена одна болячка сменяла другую. Мать ночами не отходила от его кровати, выхаживая кровиночку. И привязалась к младшенькому, постоянно требовавшему ее заботы, сильней, чем к самостоятельной почти с трехлетнего возраста дочери.

– Вы не представляете, во что только Семен не влипал! – воскликнула Елизавета Михайловна. – Про синяки, разбитые окна, сломанные руки и ноги даже и говорить нечего. Это в жизни каждого мальчишки случается. Но с Семеном эти неприятности случались постоянно. Даже если окно в школе разбивал не он, а всего лишь стоял рядом, то вызывали все равно Людмилу. Если класс шел в поход, то вывихивал себе ногу именно Семен. И остальным приходилось тащить пострадавшего до самого дома. Если дети шли купаться, судорога сводила ногу именно Семену, и спасать его приходилось опять же остальным. Семену даже гадалка предсказала, что дни свои он закончит на дне морском. А сколько раз Семен тонул – и не пересчитать! Прямо магнитом его в воду тянуло. Но ничего, каждый раз успевали откачать. Разумеется, когда он подрос и пошел служить в армию, то его отправили служить в какую-то «горячую точку».

– Мать была в ужасе! – вспоминала Елизавета Михайловна. – Рыдала каждый день и бегала ставить свечки.

Как бы то ни было, то ли свечки и молитвы матери помогли, то ли случайно как-то, но из армии Семен вернулся живым. Единственным, между прочим, живым из всего его подразделения. Остальные, угодив в засаду, сложили головы где-то в далекой жаркой стране. И их матери даже не знали, в какой именно.