Читаем Рандеву с водяным полностью

Но, увы, ей не суждено было закончиться с отъездом Татьяны домой. Однажды вечером мне позвонила Мариша и самым хмурым голосом поинтересовалась у меня, не помню ли я, куда она дела свой российский паспорт. Вопрос на некоторое время поставил меня в тупик. Но пока я думала, куда Мариша могла запихать свой паспорт, я вспомнила, что уже подозрительно давно не видела и своего собственного паспорта.

– Мариша! – внезапно осенило меня. – Какие же мы с тобой рассеянные дурочки. Ведь наши паспорта забрал Жихарев! Помнишь, когда он подозревал нас в убийстве Михаила?

– Точно, забрал! И до сих пор не вернул! – воскликнула Мариша. – Вот собака! Сейчас же ему позвоню и потребую назад документы. Уже больше трех недель прошло, как они у него.

Мне она перезвонила минут через пятнадцать.

– Сегодня Жихарева на работе нет, – сказала Мариша. – Но сказали, что завтра будет.

– Что ж, – вздохнула я. – Подождем до завтра.

После того как была задержана Вера Ковальчук, произошло много всякого разного. Например, состоялись похороны Евгения Ковальчука, которого мы знали под именем Михаила Цветикова. И мне несколько раз звонил Делон. Похоже, что он даже после того отпора, который дала ему Мариша, не оставил надежду заполучить ее к себе на работу в оставшиеся без присмотра публичные дома Турции.

И пока он выяснял у меня, чем бы ему привлечь Маришу, он случайно обмолвился о том, что похороны Алены он оплатил из своего кармана, так как у Алениных родителей не нашлось на это ни копейки. Продолжать он не стал, предоставив мне самой домысливать, как и куда могли деться деньги, числившиеся Алениными.

В милиции в кабинете Жихарева нас встретил Федя. Приветливо поздоровавшись, он предложил нам садиться. Мы сели, и через несколько минут в кабинет вошла Татьяна. Мы вскочили и кинулись к ней обниматься.

– Вот, – смущенно говорила Татьяна. – Вызвали. Сказали, что у них есть новости о моем брате.

Не успели мы поговорить, как в кабинет вернулся Федя. Он поздоровался с Татьяной, подошел к столу и торжественно вернул нам с Маришей наши российские паспорта, которые все это время так и пролежали в столе у Жихарева. А через несколько минут появился и сам Жихарев. Настроен он был довольно дружелюбно.

– А, явились! – начал он. – Ну, девчонки, радуйтесь, что я человек не вредный. Любой другой на моем месте обязательно привлек бы вас к ответственности за то, что вы всячески мешали расследованию.

– Мы мешали!? – фыркнула Мариша. – Да мы только и делали, что помогали вам. Кто, например, сказал вам, что Михаил Цветиков – на самом деле скрывающийся много лет от правосудия убийца Евгений Ковальчук?

– В том-то и дело, что он никакой не убийца, – вздохнул Жихарев.

– Не убийца!? – воскликнула я. – А как же его угрозы, которыми он засыпал Семена Боровикова? А покушения на жизнь Семена Боровикова? А убийство гражданки Колокольчиковой, в конце концов? Его ведь даже объявили во всесоюзный розыск. С этим как быть?

– И ведь отпечатки на ноже, которым зарезали Колокольчикову, были те же самые, что и на плите, которую спихнули на голову Семена? – вторила мне Мариша. – Как же в таком случае Ковальчук не убийца?

– Отпечатки те же самые, – снова вздохнул Жихарев. – Но принадлежат они совсем другому человеку. Его жене. Жене Евгения Ковальчука. Той самой особе, которая ровно десять дней назад пыталась свершить свое справедливое, как она полагала, возмездие и убить двух дочерей своего бывшего мужа.

– Так это Вера Ковальчук спихнула плиту на голову Семена? – поразилась я. – Как же она ее затащила наверх? Я помню, в уголовном деле было сказано, что плита весила почти шестьдесят килограммов. Нет, это просто невозможно.

– Во-первых, я хочу вам сказать, что Вера Геннадьевна Ковальчук пришла в себя и вчера смогла дать показания, – сказал Жихарев. – И чтобы больше не возвращаться к этой теме, скажу, что, по словам гражданки Ковальчук, муж помог ей дотащить плиту на крышу. Но столкнула вниз на голову прохожего эту плиту именно она, сама Вера Ковальчук.

– Это точно? – спросила Мариша.