Читаем Ранчо у моста Лиан полностью

— Теперь, дети мои, уже, три часа! Поезжайте скорее, чтобы пораньше вернуться домой. Во время вашего отсутствия мы здесь окончим наши сборы в дорогу, чтобы немедленно, по вашем возвращении, двинуться в путь.

И не отдавая себе отчета в том, что он делал, как бы движимый каким-то предчувствием, старик обнял своих сыновей, прижал их поочередно к своей груди и по несколько раз поцеловал каждого из них.

— Ну, да благословит вас Бог, как и я благословляю вас!

Молодые люди вышли с глазами, полными слез, унося с собой какое то тяжелое предчувствие.

Дон Рафаэль увозил с собой тяжелый чемодан, на который отец молча указал ему, выходя из комнаты. Оба молодых человека вооружились с ног до головы пистолетами, мачете, ружьями и ножами — все превосходной работы. С таким вооружением они не боялись никакой опасности.

Спустя несколько минут наши молодые люди уже мчались во всю прыть лесом.

Одновременно с ними из ранчо выехали три груженые фуры на тяжелых глухих колесах, запряженные громадными тучными быками, и направились по дороге в Тепик, где дон Сальватор Кастильо снял для себя и своей семьи домик. На этих фурах было нагружено самое ценное имущество ранчеро, которое он не пожелал оставить на разграбление бандитам.

Дон Лоп и Рафаэль благополучно достигли холма с невероятной быстротой, не проронив в пути почти ни слова.

Подъехав к холму, они соскочили с коней.

— Подожди меня здесь, брат! — сказал дон Рафаэль, навалив себе на плечи привезенный им с собой чемодан.

— Хорошо! — отвечал дон Лоп.

— Смотри, сторожи хорошенько!

— Будь спокоен!

Они пожали друг другу руки, — и дон Рафаэль поспешно удалился в чащу леса.

Отсутствие его продолжалось около часа, а когда он вернулся, при нем уже не было чемодана.

— Что слышно? — спросил он, подходя к брату.

— Ничего! — отвечал тот.

— Ну, так скорее на коней! — грустно сказал дон Рафаэль, — поспешим в ранчо, у меня что-то ноет сердце и томит какое-то ужасное предчувствие!

— И меня тоже, брат! Я сам не знаю, что происходит со мною! — сказал дон Лоп.

— Спешим, спешим, вперед!

Лошади рванулись вперед и помчались как, вихрь, по дороге к ранчо, оставляя за собой целое облако пыли.

Было около одиннадцати часов вечера.

Небо было звездное, луна, утопая в эфире, разливала свой мягкий, ласкающий свет на все окрестности; холодные мертвенные лучи ее безмерно удлиняли тени холмов и деревьев, придавая им какой-то фантастический вид; воздух, напоенный ароматами трав, был мягкий, теплый.

В лесу царила полнейшая тишина, лишь изредка нарушаемая каким-то неуловимым звуком, бесконечно слабым шорохом, таинственно совершающим свое дело под покровом темной ночи, животной жизни мириадов существ, или же печальным криком филина из своего гнезда. Время от времени раздавался где-то в густой чаще леса протяжный, точно насмешливый рев ягуара, призывающего свою подругу к водопою.

Молодые люди молча неслись вперед, припав к шеям своих коней, — точно гонимые ветром; время от времени с их уст срывался возбуждающий лошадей крик «Сант-Яго!»

Они быстро приближались к цели своей поездки. — Вдруг, выехав за крутой поворот почти совершенно прямой тропы, дон Лоп разом осадил своего коня, — и крик невольного удивления вырвался из его груди.

— Гей, что там? — спросил дон Рафаэль, затянув повод.

— Смотри! — ответил дон Лоп задыхающимся голосом, — видишь?

На горизонте, сквозь завесу деревьев, виднелось яркое красное зарево, охватившее большую часть неба.

— Что это значит? — прошептал дон Рафаэль, — с какой стати жгут лес в такое время ночи, и в этих местах? Уж не лесной ли это пожар?

— Нет, это может быть не то, — сказал дон Лоп, отрицательно качая головой, — зарево в этой стороне…

— Это ранчо горит! — вдруг воскликнул дон Рафаэль — бандиты напали на отца! Vive Dios! Вперед, брат; вперед! — И они помчались, как вихрь; так что деревья леса убегали от них с головокружительной быстротой.

— Не робей, отец! Не сдавайся! — пронзительным голосом крикнул дон Рафаэль, еще более погоняя своего коня, и без того уже мчавшегося во весь опор.

— Вот и мы! вот и мы! — так же громко и энергично кричал дон Лоп.

Чем более они приближались к дому, тем ярче и обширнее казалось зарево.

Едкий дым чувствовался в воздухе; среди моря пламени играли, точно мошки в воздухе, мириады ярких искр.

Наконец, молодые люди въехали на прогалинку, — и зрелище, представившееся в этот момент их взорам, заставило их на мгновение замереть от ужаса.