Читаем Ранчо у моста Лиан полностью

— Боже мой! — воскликнула она, сжимая обеими руками грудь, — такое счастье, после таких мучений! нет, в это что-то даже не верится!

— Он врет, дура! — крикнул ранчеро с бешенством, ведь он опять смеется над тобой! — и старик сделал отчаянное, но тщательное усилие порвать свои путы.

— Нет, я не лгу, — сказал молодой человек, — не пройдет и двух суток, как мы будем обвенчаны!

— Торрибио, — чуть слышно прошептала Леона, — неужели это в самом деле правда?

— Клянусь! — воскликнул он.

— Отец, простите нас! Он на мне женится, он любит меня. Чего же более от него требовать?! — сказала Леона, опускаясь на колени подле отца, — простите детей ваших и благословите их! теперь грех их заглажен!

— Будь проклята, подлая девка! И ты, и твой бессовестный соблазнитель! Никогда, никогда в жизни я не прощу вас! Бог, который все видит и все слышит, Он отомстит за меня! — в бешенстве воскликнул старик.

— И так, вы не хотите простить вашу дочь, ваше единственное дитя?! Вы остаетесь глухи к ее мольбам, к ее слезам, и раскаянию и не хотите принять моего предложения, когда я добровольно хочу загладить свою вину?

— Убери от меня эту потерянную девку, негодяй! — Я вас не знаю и не хочу знать ни того, ни другого!

— Пусть так! Мы уедем, но Господь, имя которого вы призываете против нас. будет глух к вашим проклятиям, и вопреки им будет хранить нас!

— Поди! Ликуй себе, мерзавец, смейся над моей в этот момент бессильной злобой, но придет день, — и я с лихвою отомщу вам за все!

— Пусть Бог рассудит нас! — сказал сдержанно дон Торрибио. — Прощайте!

— Нет, до свидания, и будьте прокляты! — крикнул старик, не помня себя от бешенства.

— Пойдем, Леона, — сказал молодой человек, обхватив рукой талию молодой женщины и быстро увлекая ее по направлению к ранчо.

— Собери поскорее все свои вещи, — сказал он, — и ожидай меня вот здесь. Нам необходимо быть осторожными, чтобы он не мог преследовать нас, по крайней мере, до тех пор, пока мы не будем вне опасности от всякой погони.

Леона утвердительно кивнула головой и вошла в дом, а он направился в конюшню, где стояли кони ранчеро.

Между тем донна Мартина проснулась. Зная о замыслах своего мужа, она страшно тревожилась и не могла спать, тем более, что слышала выстрел.

Дочь объяснила ей в нескольких словах всю суть дела.

— Я знаю, он никогда не простит! — со вздохом сказала донна Мартина, — это демон, а не человек. Надо бежать, как можно скорее. Если он настигнет вас, то убьет и того, и другого, — за это можно поручиться. Ничто на свете не помешает ему сдержать свою страшную клятву; ты сама это знаешь!

— Я знаю! — сказала дочь, и обе женщины долго плакали в объятиях друг друга.

Но вот явился дон Торрибио с двумя оседланными лошадьми.

— Я вас предупреждала, сын мой! — сказала донна Мартина.

— Благодарю, от всей души благодарю вас, дорогая мать! — сердечно ответил молодой человек.

Поспешно собранная кое-как одежда и запасы съестного, — все это было надежно прикручено к седлам на крупе коней и затем молодой человек со своей невестой вскочили на коней.

— Ложитесь и спите, донна Мартина! Вы ничего не видали и не слыхали. В обычный час вы встанете и пойдете час спустя освободить от пут этого негодного старика! Прощайте, храни вас Бог!

— Все будет исполнено, как вы хотите, дон Торрибио, — всхлипывая, отвечала бедная мать, — помните, что теперь у моей несчастной дочери не останется никого, кроме вас, чтобы заботиться о ней и беречь ее.

— Я сделаю ее счастливой, клянусь вам в том! — отозвался молодой человек.

— Матушка, я верю ему, — сказала улыбаясь сквозь слезы Леона.

— С Богом, дети мои! Храни вас Господь и мое родительское благословение!

— Аминь! — отозвались в один голос молодые люди и пустили своих коней вскачь, а старуха мать кинулась на колени тут же на земле и, возведя глаза к изображению Гваделупской Богоматери долго молилась, слезно рыдая до самого восхода солнца.

А дон Хуан Педрозо лишился чувств от прилива бессильной злобы и бешенства и теперь лежал неподвижно на том самом месте, где его оставил дон Торрибио.