Читаем Рамсес Великий полностью

Каменотёс вышел на вершину холма. Там стоял воин из передового охранения, показывая рукой на расстилающуюся перед ним долину. Бухафу взглянул вниз и открыл рот от удивления. Перед ним простирался большой четырёхугольный египетский военный лагерь, ограждённый большими щитами и повозками. Сейчас там хозяйничали хетты. Шатёр фараона валялся на земле, по священной алой материи бесцеремонно топали ногами в грязных чувяках вконец ошалевшие от роскошной, дорогой добычи волосатые горцы с крючковатыми носами и вылезающими из орбит от дикой алчности чёрными, горящими глазами. Бедные жители горных селений и не подозревали, что можно золотыми пластинами обивать колесницы, не будучи фараоном, а просто командиром отдельных частей. Для египтян же это было вполне привычно. Начальник, а уж армейский и подавно, на то и начальник, чтобы как сыр в масле кататься! Хеттские воины носились, одурев от огромной удачи, свалившейся им на голову, прижимая к груди золотые и серебряные чаши, оружие, обильно украшенное драгоценными камнями, переступая через трупы людей или лошадей, скользя и падая в лужи крови или вина, вытекающего из разрезанных бурдюков или разбитых амфор, сталкиваясь, ссорясь, сцепляясь между собой, как дикие камышовые коты из-за пернатой добычи. А между своими воинами, превратившимися из грозных богатырей в жалкую кучку мародёров, метался Урхи-Тешуб, вконец охрипшим голосом призывая к порядку и продолжению битвы.

— Идиоты, кретины! — пинал он ногами воинов, которые боевыми топорами сдирали золото с колесницы. — А ну прекратите сейчас же, безмозглые скоты! Ведь сам фараон у нас под носом. Нужно только протянуть руку и схватить Рамсеса, как жалкого сурка. В строй, я вам говорю!

Принц выхватил меч и начал угрожающе им размахивать. Но не тут-то было. Обросшие чёрной, курчавой шерстью горцы заворчали, как потревоженные пещерные медведи, и направили свои топоры на своего командира. Теперь уже сыну царя пришлось отступать, проклиная всё на свете. В этот момент на хеттов обрушились египтяне, причём с запада, с холмов предгорий, где полчаса назад летали только дикие птицы да шныряли лисы и шакалы в поисках зайцев и перепёлок. Резервный финикийский корпус с ходу ударил в тыл мародёрам. Все, кто вовремя не побросал награбленное и не побежал из лагеря, были безжалостно вырезаны. Под бой барабанов и победные звуки труб египетские воины не только очистили свой лагерь от противника, но и кинулись в контратаку в просторное поле под стенами Кадеша, где сгрудились тысячи хеттских колесниц. Хетты никак не могли перестроиться и оторваться от так внезапно наступающего, появившегося словно из-под земли противника. Боевые повозки цеплялись колёсами и переворачивались, лошади запутывались в сбруе соседей и не могли ни развернуться, ни расцепиться.

На поле творилось что-то невообразимое. Хетты и египтяне в конце концов так перемешались, что о правильном боевом построении не могло быть и речи. Копейщики сражались впереди лучников и даже колесничих. В сумятице Бухафу остался только со своими друзьями, которые, несмотря ни на что, держались вместе. Весь же его отряд растворился в жутком человеческом месиве. Бывший грабитель могил вскоре был ранен. Громадный хетт разрубил ему шлем на голове, но был вовремя проткнут копьём Хеви. По голой бритой голове командира отряда лучников заструилась красной змейкой кровь. Но самое страшное случилось позже. Друзья всё-таки кое-как выбрались из общей свалки на свободное пространство и, озираясь, переводили дух. И тут какой-то коварный сириец на колеснице молнией пронёсся мимо египетских лучников, на ходу выдрал из уха Бухафу золотую серьгу с огромным рубином и умчался прочь. Каменотёс взвыл, как тысяча львов и гиен вместе взятых. Он попытался догнать грабителя, но того и след простыл. Тогда Бухафу в сердцах сломал в своих могучих руках лук и разразился такой руганью, что воплоти боги в жизнь только одну сотую его проклятий, ни одного сирийца, а заодно и финикийца не осталось бы живого на свете.

Рядом на вытоптанной траве сидел Хеви и хохотал во всю глотку. Пахар тоже хихикал, но более осторожно, отворачиваясь в сторону.

— Я тебе говорил, дурак ты самодовольный, — наконец проговорил художник, — что тебе голову оторвут вместе с этим камнем. Благодари Амона, что хоть твою пустую башку оставили на месте.

Бухафу только удручённо махнул рукой в ответ, и трое усталых друзей поплелись краем поля обратно в лагерь, где уже собирались оставшиеся в живых египетские воины из разгромленных корпусов Ра, Амона и поредевшего финикийского отряда.

Они готовились к новым ожесточённым схваткам. Под руководством самого фараона воины строили из повозок обоза и разбитых колесниц защитную баррикаду для обороны против хеттов. Рамсес, организуя работу, спокойно объяснял обстановку: