Читаем Rammstein. Горящие сердца полностью

Однако это не входило в планы фронтмена группы Алёши Ромпе. Он хотел продолжать в том же духе. Ему было уже за 40, и его всё больше притягивала обычная спокойная жизнь. Поэтому он отказался предпринимать масштабные нововведения. Так музыкальное развитие группы всё больше переходило в руки Флаке и Пауля. В конце 1993 года они работали над выпуском уже четвёртого по счёту альбома Feeling B. Вместе с Алёшей, вернувшимся тогда из своей поездки в Египет, они представили в ноябре того же года по-новому звучавшие песни. Новое звучание обеспечило использование сэмплера с внутренним секвенсором. С его помощью они могли на фоне уже записанных мелодий и брейкбитов играть и дозаписывать новые дорожки. Эти идеи стали новым вектором развития на будущее. Feeling B впервые работала с компьютерами. Пауль играл на гитаре, а Шнайдер сводил лупы и ударные. В этот период были созданы некоторые композиции, которые позднее были частично использованы в музыке Rammstein.

Члены группы Feeling B хотели изменить её музыкальное направление, однако фронтмен группы Алёша был против. Ему не нравилось механическое и доступное всем звучание. В результате он отказывался писать тексты и петь под такую музыку. Пауль Ландерс пытался убедить его передумать, но и это ему не удалось.

Ситуацию осложнило и то, что Флаке и Пауль начали замечать, что после объединения Германии Feeling B не могла иметь такого же успеха, как прежде. Ни в Западной Германии, ни тем более в международном масштабе не было спроса на группу из бывшей ГДР.

На Рождество 1993-го Feeling B давала концерт, во время которого Пауль, Флаке и Кристоф почувствовали, что им, возможно, пора заканчивать. Они оборвали своё выступление. Первым оказался Шнайдер, кто сказал, что больше не хочет играть в группе. Флаке и Паулю такое решение было принять тяжелее, поскольку они играли в группе целое десятилетие.

Так или иначе в поиске решения им на помощь пришёл Рихард Круспе. Он тоже понемногу начал уставать от своей группы Orgasm Death Gimmick. Его недовольство было вызвано прежде всего тем, что он не мог найти выход своему поиску нового звучания. Он надеялся найти вдохновение посредством соприкосновения с американской музыкой.

В результате он вместе с Тиллем Линдеманном и Оливером Риделем отправился в США. Все трое впервые оказались в стране, которая была для Рихарда, у которого за плечами была жизнь в сковывающей тоталитарной системе ГДР, олицетворением свободы во всех её смыслах. В вышедшем фотоальбоме Rammstein он рассказывает, что именно поездка в США помогла ему понять, какую музыку он хотел играть: «Там я впервые понял, насколько это важно искать, находить, раскрывать и сохранять свою идентичность. Я осознал тогда, что музыка, которую я играл до того, не имела ничего общего со мной. Когда я вернулся в Германию, у меня появилась идея проекта, который бы создавал немецкую музыку. Я хотел попытаться соединить электронику и гитары, тяжёлые гитары. Это была основная идея»[6].

Однако Рихард не хотел и не мог реализовать свою идею написания музыки в новом ключе в одиночку. Поэтому он сперва спросил Оливера Риделя, не хотел ли тот к нему присоединиться, а затем и Кристофа Шнайдера. Сдержанный Олли сперва взял время на раздумья, поскольку до того момента он был в группе и Inchtabokatables и имел таким образом регулярный приличный заработок. Тогда было ещё непонятно чего ожидать от нового проекта, который в отличие от его основной группы был ещё никому не известен и мог в любой момент провалиться. Тем не менее, Оливер решил рискнуть: он ушёл из Inchtabokatables и присоединился к новому коллективу. Кристофа Шнайдера не пришлось долго уговаривать: он с рвением приступил к работе в новой группе. Таким образом к концу 1993-го тройка музыкантов начала сыгрываться вместе, а затем появились и первые песни.

Сперва они рассматривали эту отчаянную затею как осторожную попытку начать что-то новое, что у них, впрочем, очень неплохо получалось, если не считать единственной сложности: писать подходящие друг к другу музыку и слова. Поэтому Рихард решил сконцентрироваться на музыкальной стороне вопроса: он бы писал музыку и играл на инструментах, а кто-то другой писал бы тексты и взял бы на себя вокальное исполнение.

Так возникла кандидатура Тилля Линдеманна, который примерно в начале девяностых начал писать стихи и, возможно, мог бы петь в группе. Рихард вспомнил, что он однажды уже слышал голос Тилля Линдеманна на озере Шверинер-Зе. У него появилась идея, что Тилль мог бы присоединиться к нему и Шнайдеру в качестве певца. У Тилля в то время была небольшая мастерская, в которой он изготавливал корзины. Он часто пел за работой. Когда Рихард услышал его пение, он оказался в полном восторге от голоса будущего фронтмена Rammstein. Он записал его пение и спустя несколько недель позвонил Тиллю с вопросом, не хотел ли тот петь у них в группе. Тилль долго сомневался, но в конце концов Рихарду удалось его уговорить приехать в Берлин вместе порепетировать.