Читаем Ракеты и люди полностью

отдел № 3 (главный конструктор С.П. Королев) – проектирование баллистических ракет дальнего действия Р-1 и Р-2 и воспроизводство немецкой ракеты А-4;

отдел № 4 (главный конструктор Е.В. Синильщиков) -проектирование управляемых зенитных ракет дальнего действия с головкой самонаведения (Р-101) и доработка трофейной ракеты «Вассерфаль», так и не доведенной немцами до сдачи на вооружение;

отдел № 5 (главный конструктор С.Е. Рашков) – проектирование управляемых зенитных ракет Р-102 среднего радиуса действия и воссоздание немецких ракет «Шметтерлинк» и «Рейнтохтер»;

отдел № 6 (главный конструктор П.И. Костин) – проектирование неуправляемых твердотопливных и жидкостных зенитных ракет Р-103, Р-110, дальностью по высоте до 15 км, в том числе на базе не доведенной до принятия на вооружение немецкой твердотопливной ракеты «Тайфун»;

отдел № 8 (главный конструктор Н.Л. Уманский) – специальный отдел ЖРД, на высококипящих окислителях для зенитных ракет с испытательной станцией и экспериментальным цехом;

отдел № 9 (главный конструктор A.M. Исаев) – отдел ЖРД для зенитных ракет. Этот отдел был создан в 1948 году на базе коллектива, переведенного из НИИ-1.

Здесь делаю отступление, чтобы сказать, что Исаев, покинув институт «Рабе» в конце 1945 года, вернулся на родной завод № 293 в Химки. Завод к этому времени стал филиалом НИИ-1 Министерства авиационной промышленности.

НИИ– 1 был создан на базе НИИ-3 -бывшего РНИИ в Лихоборах. До сих пор на главном корпусе этого исторического института, в котором работало так много «врагов народа», красуется маскировавшая некогда сущность деятельности этого заведения надпись: «Всесоюзный институт сельскохозяйственного машиностроения».

Дело в том, что это здание действительно строилось для Института сельскохозяйственного машиностроения. Но когда в 1933 году по настоянию Тухачевского произошло слияние ленинградской ГДЛ и московской ГИРД, им отдали это здание под Реактивный научно-исследовательский институт.

Весной 1947 года, когда я уже с головой ушел в организационное становление НИИ-88, меня разыскал Исаев. Он был в самом мрачном настроении. Поведал, что наш любимый «патрон» Болховитинов как научный руководитель НИИ-1 не поладил с руководством министерства, махнул рукой на всю ракетную перспективу и возвращается в авиацию – заведующим кафедрой проектирования в Военно-воздушную академию имени Жуковского. В НИИ-1 приходит новое руководство из ЦАГИ – Мстислав Келдыш. «Он в ЖРД ничего не понимает, и мне там делать нечего».

Я рассказал Исаеву о перспективах НИИ-88, всячески расхваливал отношение к нашей работе министра Устинова, которого Исаев еще не знал, Ветошкина и директора Гонора. «Ну, а Победоносцева ты прекрасно знаешь, он наверняка поддержит твой переход!»

Исаев умел принимать радикальные решения. В жизни и личной, и служебной он не боялся резко «переложить руль», если приходил к выводу об ошибочности старого курса. «Пуля в лоб! Как же я раньше не додумался? Чего я медлил и ждал?»

Он начал энергично действовать, и в результате в 1948 году появился приказ двух министров о переводе всего коллектива Исаева из Химкинского филиала НИИ-1 (завод № 293) в НИИ-88.

Это решение определило дальнейшую судьбу Исаева и многих его соратников. В НИИ-88 Исаеву была создана экспериментальная база. Он быстро захватил всю тематику по ЖРД малой тяги на высококипящих компонентах для зенитных ракет, ракет средней дальности, а впоследствии и морских. В 1956 году Исаев выделился из НИИ-88 в самостоятельное «КБ химического машиностроения», ставшее одной из осыпанных наградами ведущих фирм страны по ракетному двигателестроению.

Но вернемся к структурам 1946-1947 годов. Перечень работ СКВ НИИ-88, учитывая всевозможные модификации, превосходил всю тематику Пенемюнде! И все это было подведомственно одному начальнику, чистому «пушкарю», – Карлу Ивановичу Тритко.

Формально Королев был ему подчинен, так же как и другой начальник отдела – Костин, который в 1946 году в Германии на вопрос Устинова при осмотре Фау-2: «Ну, Павел Иванович, ты такую ракету сделать можешь?», – смело ответил:

– Конечно, Дмитрий Федорович, если мне дадите человек десять электриков.

– Ну ты, я смотрю, смелый человек, – засмеялся Устинов.