Читаем Ракеты и люди полностью

Королеву и его заместителям – мне, Мишину и Бушуеву – к этому времени уже довелось ближе познакомиться с Калмыковым. В 1948 году он был директором института НИИ-10 Министерства судостроительной промышленности, в котором работал Виктор Кузнецов, назначенный главным конструктором гироскопических командных приборов для всех наших ракет. Калмыков встретил нас очень радушно, сам водил по лабораториям, демонстрируя макеты и действующие разработки различных систем локации. Видимо, его слабостью была тепловая локация в инфракрасном диапазоне. Он продемонстрировал работу теплового локатора из окна лаборатории по далеким, еле различимым глазом, заводским трубам и просто по дымам. Эффект был потрясающий. Калмыков очень понравился не только как директор крупного института, но и просто как доброжелательный интеллигентный человек, да еще с хорошим чувством юмора. Это он продемонстрировал за чаем, разыгрывая Витю Кузнецова по поводу его пребывания в 1941 году в Берлине в «плену» у немцев в начале войны.

В 1954 году Калмыков был назначен министром радиотехнической промышленности. Мне часто приходилось с ним встречаться уже в другой обстановке: в его кабинете или на полигоне. Его неизменная корректность, компетентность и доброжелательность (что не каждому министру дано сохранить, даже если этими качествами он обладал до назначения) упрощали принятие решений по самым запутанным межведомственным организационным и техническим вопросам.

Среди очень многих грустных прощаний, проходивших за последние десятилетия на Новодевичьем кладбище, мне особенно грустно вспоминать прощание с Валерием Дмитриевичем Калмыковым…

Успехи радиоэлектронной промышленности имели решающее значение для последующего развития ракетно-космической техники. Вот почему я счел нужным совершить этот экскурс в историю.

Руководство атомной проблемой, или, как ее иногда именовали, «урановым проектом», строилось по несколько иному сценарию.

Если в предыдущей радиолокационной истории приоритет в сборе специалистов и организации Комитета по радиолокации надо отдать военным и руководителям Наркомата обороны, то в истории атомного оружия, так же как в США и Германии, инициатива централизации с самого начала принадлежала ученым-физикам. Однако они по скромности своей, воспитанные на размахе работ лабораторного масштаба, не всегда осмеливались отнимать у страны самые необходимые жизненные ресурсы. Уже в 1942 году И.В. Курчатову по рекомендации академика А.Ф. Иоффе поручают научное руководство проблемой. Контроль за работами осуществлял лично Сталин. Но с расширением масштабов деятельности потребовался небольшой правительственный аппарат.

Вначале проблема организации атомных работ была в ведении заместителя председателя СНК М.Г. Первухина, который одновременно был наркомом химической промышленности. Затем стало очевидным, что расходы и масштабы работ требуют от полуголодного народа и еще не восстановленной после военных разорений страны новых подвигов. К тому же было необходимо обеспечить по примеру американцев строжайшую секретность. Такой режим мог быть обеспечен только ведомством всесильного Берии. Был создан Комитет № 1 при ГКО, и председателем комитета был назначен Берия.

Заместителями председателя атомного комитета в разное время были М.Г. Первухин и Б.Л. Ванников. Кроме всех прочих преимуществ перед обычными министрами Берия имел в своем распоряжении неизвестное никому количество дармовых рабочих рук – заключенных «архипелага ГУЛАГ» и многотысячную армию внутренних войск НКВД. Впоследствии Комитет № 1 был преобразован в Первое Главное Управление (ПГУ) при Совете Министров СССР. Начальником ПГУ был назначен Борис Львович Ванников.

Борис Львович был очень колоритной фигурой. Невысокого роста, очень подвижный, типичной еврейской наружности, иногда грубовато циничный, иногда очень резкий, а где надо и доброжелательный, он обладал совершенно незаурядными организаторскими способностями. В 1941 году он занимал пост наркома вооружения и перед самой войной был арестован. На его место был назначен тридцатитрехлетний директор ленинградского завода «Большевик» Дмитрий Федорович Устинов.

Война требовала от промышленности не меньшего напряжения и героизма, чем от армии. Ходила похожая на истину легенда, что на втором месяце войны, когда обнаружились огромные провалы с поставками снарядов, мин и просто патронов, Сталин поинтересовался у Берии судьбой Ванникова. Его быстро «подлечили» после пребывания на Лубянке и доставили к Сталину, который, как ни в чем не бывало, предложил «врагу народа» Ванникову пост наркома боеприпасов и просил «обиды за случившееся не держать».

Так почти всю войну работали «на пару» Ванников и занявший его место Устинов.

Во время войны проблемы с боеприпасами были сняты, и это величайшая заслуга Ванникова. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Сталин и Берия, несмотря на прошлое и национальность Ванникова, поручили ему возглавить все работы по созданию атомной бомбы в должности начальника ПГУ.