– Я не собирался ни охотиться за состоянием, ни заниматься кладоискательством. – Он помахал колодой карт. – У меня были большие планы найти тех, кто бы добровольно поделился со мной.

– Но тебя схватили, и ты кончил в тюрьме, – продолжила она за него.

– Нет, меня не повязали. – Хэнк не смог скрыть горечи в голосе. – Все дело в том, что на этих островах не существует «невиновности, пока вина не доказана». – Он бросил раковину в набежавшую волну.

– Да, наполеоновские законы, – пробормотала она рассеянно, рисуя что-то на песке. – Иногда мы, американцы, принимаем как должное то, что имеем, и не ценим того, за что должны воздавать хвалы судьбе и Создателю ежедневно.

Они посидели еще недолго молча, став как бы ближе друг другу. Ветер шелестел в кронах соседних пальм. Песчаный краб пробежал по берегу и исчез в норке, спрятался в мокром песке, только небольшой бугорок остался на том месте. Через несколько минут Смитти снова обратилась к бутылке.

– Если бы у тебя, – она крутила ее в руках, – было три желания, то что бы ты загадал? Что бы ты выбрал?

– Свободу, – сразу ответил он.

Он чувствовал, что она смотрит на него, и даже знал, что она хочет спросить. Ее интересует, почему ему присудили пожизненное заключение. Он обернулся и, следуя ее манере, посмотрел ей прямо в глаза. Он увидел интерес и любопытство, в какой-то степени оправданное, но он и так сказал слишком много.

– А ты? Что бы ты выбрала?

Хэнк поднял маленькую палочку, потыкал ею песок, потом посмотрел на нее. Ответа все не было.

– Я думаю.

Он рассмеялся про себя. Какая неожиданность. Смитти думает. Он бросил палочку в воду и стал наблюдать, как волна подхватила ее и понесла опять на берег.

– Чего, интересно, могла бы захотеть женщина-адвокат? Выигрывать каждое дело?

– Совсем нет. Я люблю борьбу и с удовольствием принимаю вызов. Трудности меня вдохновляют, ситуация так часто меняется. Мне очень нравится бороться за справедливость.

– Это твой любимый оксиморон, милочка. Мир в принципе не может быть устроен справедливо.

– А я верю, что он может быть справедлив для всех.

– Ты пытаешься влезть на радугу.

– Закон – он один для всех. Подумай об этом. Без законов в мире царил бы хаос.

– Хаос царит и с законами. – Он рассмеялся еще более едко. – Представляешь, какой будет ад на земле лет через сто?

– Мир станет еще лучше, справедливее, совершеннее.

Он просто покачал головой. Идеалистка. Для него все это звучало как шутка. Да, пожалуй, она и вправду адвокат.

– Ну так что там с желаниями, Смитти? Чего хочет адвокат, который работает для того, чтобы мир стал совершеннее?

– Ты забываешь, что до того, как стала адвокатом, я была женщиной.

– Хорошо, тогда что бы загадала женщина?

Она покачала головой:

– Не могу ответить за всех, только за себя. Я бы хотела очутиться дома.

– У тебя три желания, остается еще два.

– Не знаю, на самом деле не знаю, – сказала она, как будто рассуждая вслух. Она вдруг взглянула ему прямо в глаза. – Странно звучит, да?

– Нет, ты, наверное, просто не думала об этом достаточно долго. – Хэнк постарался сохранить серьезное лицо, только сделал ударение на слове «думала».

Смитти бурно расхохоталась:

– Хорошо тебе смеяться надо мной.

Ее смех прекратился так же внезапно, как и начался. Налетел порыв ветра и растрепал ее волосы, она машинально откинула их. Хэнк наблюдал за тем, как она убрала прядь с самых красивых губ, какие он когда-либо видел. Все в ней: и лицо, и тело – было именно тем, о чем мечтают в тюрьме, да и не только там, мужчины. Именно тот тип красоты, который сбивает с ног: полная грудь и бедра, узкая талия, длинные-длинные ноги. Он все время чувствовал присутствие рядом женщины, и не просто женщины, а именно ее. Кроме того, он вдруг понял, что они могут вместе провести на этом острове долгое время. Как давно у него не было женщины! До него долетал ее нежный запах, смешанный с запахом моря и леса. Женский запах, который так знаком любому мужчине. Запах, который может побудить мужчину перейти грань и взять то, что возбуждает желание. Он никогда не принуждал женщин. Ему это никогда не требовалось, и он презирал идущих на это мужчин. Он всегда был способен отговорить себя от ненужного поступка, убедить себя отказаться от любой женщины. Да и не так уж трудно это было.

Но сейчас... Он смотрел, как она чертит что-то рассеянно на песке, видел ее профиль и не мог удержаться. Ему так хотелось потрогать, коснуться ее!

Он придвинулся ближе к ней, одну руку положив на песок сзади нее.

Маргарет обернулась. Глаза ее расширились от удивления, когда она увидела, как близко он от нее. Ее взгляд упал на его рот, потом снова поднялся к глазам. Ее губы раскрылись, и она глубоко вздохнула.

Свободной рукой он отвел еще одну прядь волос с ее губ и щеки, потом обхватил ее шею, и не успела она ничего сообразить, как он уже ее целовал.

Глава 17