Читаем Райнхард Гейдрих — паладин Гитлера полностью

Если до той поры опытные разведчики сохраняли олимпийское спокойствие, теперь они основательно всполошились. Экспертиза установила, что речь идет о сведениях первостепенной важности, что их источник, по всей вероятности, античехословацкий центр разведывательной службы немецкой армии — абвера или иностранный отдел Главного управления имперской безопасности, центр немецкого шпионажа.

Это уже не походило на дешевый детектив. Было принято решение: получить весь материал и дать 10 тысяч.

Не в последний раз принималось решение дать 10 тысяч, и не всегда обходились только 10 тысячами. Моравец продолжал поддерживать связь с этим человеком, который со временем стал одним из самых надежных и самых дорогостоящих агентов чехословацкой военной разведки. Иногда его донесения свидетельствовали о такой осведомленности и были столь фантастичны, что походили на попытку дезинформации. Но спустя некоторое время даже самые невероятные сведения обычно подтверждались другими агентами и дипломатическими донесениями.

Кто он, этот человек? Его сведения, чрезвычайно ценные, выгодно продавались французскому и британскому генеральным штабам, использовались разведкой и оперативными отделами, а часто и пропагандой. Сам же он оставался неизвестным. Кроме денег, он требовал еще одного: чтобы не пытались раскрыть его инкогнито, поскольку усилилась подозрительность немецкой контрразведки. Он боялся Гейдриха и его службы безопасности.

Монополия на связь с этим высокопоставленным агентом принадлежала Моравцу, который между тем поднялся по служебной лестнице на ступеньку выше и стал уже не зеленым новичком, а весьма преуспевающим и весьма ценимым офицером. Благодаря ему чехословацкие военные и правительственные круги были своевременно информированы о планах Гитлера относительно судето-немецкого движения, о нацистском влиянии на Генлейна, о многих намерениях Гитлера и сроках их осуществления. Еще задолго до мюнхенского сговора было известно о его подготовке, а также о подготовке аншлюса Австрии и о происках гитлеровцев на Балканах.

Но кто же все-таки был этот человек, которому Моравец должен был быть благодарен за свои успехи, за свое продвижение, за высокую оценку своей деятельности, за рост своего влияния?

Только после неоднократных неудачных попыток, спустя много времени, Моравцу удалось устроить так, что его сообщника сфотографировали. На снимке — два серьезных господина прогуливаются по парку городка в северо-чешском пограничье и без большого интереса беседуют друг с другом. Путем сравнения снимка с фотографиями из картотек разведки удалось в конце концов установить, что собеседником полковника генерального штаба Франтишека Моравца во время этой невинной прогулки был скорее всего Пауль Тюммель.

Возможно ли это?! Да, бесспорно, это так: Пауль Тюммель, резидент немецкой военной разведки в Чехословакии, Австрии, на Балканах, один из виднейших деятелей абвера, шпионского центра, руководимого адмиралом Канарисом. Его имени мы не найдем ни в одном из списков Моравца, ни в одном донесении или реляции, оно не фигурирует ни в одном из обзоров или докладов. О нем упоминается только в таком контексте: «Из обычно хорошо информированного источника нам стало известно…», или «Из немецких кругов, заслуживающих полного доверия…», или позднее «Из в высшей степени информированного источника, надежность которого многократно проверена, мы получили сообщение…».

В таких и им подобных донесениях, проходивших через руки полковника Моравца, может заинтересовать многое. Но особенно в них бросается в глаза одна общая черта: вырисовывается четкая картина все возрастающей агрессивности фашистской Германии со многими убийственными и чрезвычайно характерными подробностями. Но почему же мы не защищались, если нам почти все было столь хорошо известно заранее?

…А что представляли собой тогда те двое — Кубиш и Габчик?

В то время они еще не знали друг друга, у каждого были свои, совершенно разные заботы. Им обоим было по двадцать лет, первый оставил работу кочегара и вместе с отцом занялся крестьянским хозяйством в Дольных Виллемовицах возле Тржебиче; второй работал на складе химических товаров в Жилине и каждый день ездил домой в Полувесь.

И все же и у них нашлось кое-что общее. В 1938 году вместе с тысячами других парней их возраста они были призваны в армию, обмотали ноги портянками, надели сапоги и поступили под команду взводного и поручика. Ребятам их возраста никогда особенно не хочется идти на военную службу, но тогда было другое дело. Это чувствовали все, и оба молодых парня совершенно искренне стремились вместе с тысячами других таких же парней сражаться, защищать свою страну от агрессора. Им нисколько не хотелось умирать, но, если бы понадобилось, они были готовы и к этому.

…Хорошо ли вы запомнили, что ответил в семейном кругу пан полковник Моравец на замечание о том, что он, собственно говоря, не вполне военный, а руководит шпионажем?

«Кто-нибудь должен же этим заниматься. Каждый что может — на алтарь отечества».