Читаем Рай полностью

- Конечно нет. Но вернемся к вам. С водой, это замечательно. Если "огневка" заражает воду, можно отравить целые города. А вот с воздухом сложно. Это надо выяснить. Замечено, что "огневка" распространяется по поверхностным клеткам кожи мгновенно, но у человека есть оказывается активные центры, вот вокруг них вирус начинает интенсивно группироваться, где и получается очаг. Вам все понятно?

- Вроде все.

- Вот и хорошо. Вы неплохой специалист, я это понял. Лет двадцать тому назад, я был такой же, как вы. Тогда тоже мне попался неизвестный вирус, привезенный из Африки. Я долго бился над ним, а потом мы привили его проституткам на Окинаве и перезаразили массу американских солдат, а те разнесли вирус по всей Америке. Сейчас это известный вирус - СПИД.

- Что?...

- Да, да. Это моя работа. Я горжусь этой работой. Сейчас может быть появиться вариант с "огневкой" и это тоже будет здорово. Я доволен вами. Можете идти работать.

Вечером, после работы, я пришел в гостиницу.

- Ключи, пожалуйста. - обратился я к администратору.

- В вашем номере посетители.

Ее рот скривился от слащавой улыбки. Я пошел наверх.

В моем номере в легком халате лежала на кровати Алкаю. Стол был накрыт закусками и фруктами. Два стакана стояли возле бутылки шампанского.

- Я тебя уже час жду. - приоткрыла глаза Алкаю - Чего ты так долго?

- Марк задержал.

- Старый пердун. Помнишь Инночку, на дне рождения, это его любовница. Она даже сына от него родила, так и не вышла за муж. А у него самого семья и двое взрослых детей.

- Дети хоть от сюда, я имею в виду этот чертов городок, могут выехать?

- Нет. Практически ни кому не удается. Это отдельный мирок, где все есть и никому не вырваться. Здесь влюбляются, рождаются дети. Дети растут, опять влюбляются, опять дети и все местные.

- Ты сказала практически, значит кто-то есть, кому может выбраться?

- Конечно. Дети академиков, например.

Алкаю поднялась с кровати.

- Чего стоишь? Марш в ванну.

Я ополоснулся под душем и в трусах и в майке вышел к Алке.

- Хорош. Давай открывай шампанское. Этот вечер будет мой, с марсианином, прилетевшим к нам с другой планеты.

У Алки с кроликами и мышами ни чего не вышло. Они не хотели заражаться "огневкой" и Марк Андреевич выписал нам трех заключенных. Когда я их увидел, то ахнул. Двое мужчин были из партии нашей оренбургской тюрьмы. Один был Матерый, а другой - сосед по койке.

- Лекарь?! - они с изумлением смотрели на меня.

- Вот так новости. Когда ж вас привезли, я вас в этапе не видел?

- Вчера. Лучше скажи, что здесь такое? Что с нами делать будут?

- Что и с другими.

- Значит, хана, - сделал вывод Матерый.

- Наверно, так.

Матерый виртуозно выругался. Бывший сосед, молчал и трясся, вцепившись руками в решетку.

В наших камерах также оказалась одна женщина.

Мы тщательно готовили эксперимент с водой. И вот начался опыт.

Двое здоровенных санитаров из зеков, служивших в зоне, привели женщину в изоляционную камеру, представляющим громадную нишу в стене, огороженную от нашей комнаты толстыми стеклами от потолка, почти до пола. Там несмотря на ее крики, они содрали с нее одежду и привязали за руки и за ноги к высокой лежанке-столу. Это была крупная здоровая женщина с не очень красивым, но чем-то привлекательным лицом. Ее тяжелые груди свисли по бокам. Санитары спешно удрали из лаборатории, вероятно знали чем здесь занимаются.

После за нее взялись мы. Я и Алла наклеили на ее тело массу датчиков.

- Что вы со мной будете делать? - встревоженно спрашивала она.

- Будем исследовать ваш организм. - ответила Алла.

- А вы меня не убьете?

- Нет...

Я оделся в химзащитный костюм с фильтрационной маской на лице. Девочки дали мне закрытую колбу с отравленной водой и стакан. Я вошел в камеру. Девочки с той стороны прилипли к стеклянной стенке. Я подошел к женщине. При виде меня она закричала. Столик с реактивами и дезинфекционными щелочами находился со стороны головы подопытной женщины. Я отлил в стакан жидкости и обхватив ее голову рукой, влил ей в открытый рот воду. Она захлебнулась, брызги полетели во все стороны в том числе и на меня. Я не обращал на это внимания, пока не добился того, что она сделала глоток. После этого я подошел к столику и стал обрабатывать себя раствором щелочи.

В предбаннике я аккуратно разделся, бросил костюм в отстойник одежды для сжигания и еще раз обмывшись щелочью, вышел к девчонкам. Саша и Ира уже включили приборы и они гудели и щелкали всасывая в себя первую информацию. Они не смотрели на меня, все внимание было обращено на подопытную женщину.

Она уже не кричала. Ее лицо, обклеенное датчиками, было опрокинуто к нам, она глядела на нас мученическими, заполненными влагой глазами. Слезы потекли по щекам и первые капли упали на пол.

Саша, обхватив голову руками, вдруг рванулась от стеклянной стенки и упала в кресло. Глухое рыданье раздалось в комнате. Прошло два часа. Ни кто не уходил. "Огневка" вцепилась в женщину. Через стекло было видно, как розовели пятна на ее теле. Женщина начала корчиться от чесотки и боли. Пятно на бедре приобретало зловещий фиолетовый характер.