Читаем Раджа-Йог полностью

Людмила Ивановна несколько раз воспользовалась приглашением, стала совершенно здоровой. Она легко и свободно ходила по городу, ездила в метро, навсегда забыв о своей болезни, и сколько бы выступлений не было у Ломсадзе, она всегда присутствовала на них.

Очередь к Автандилу Алексеевичу всегда была большая. Случались дни, когда люди выстраивались не только по всей лестнице до пятого этажа, но и около самой парадной на тридцать-сорок метров. Принять такое количество народа было делом немыслимым, но раджа-йог делал невозможное. Почти без перерыва, без отдыха он лечил сотни больных. Болезни, от которых Автандил Ломсадзе избавлял людей, он пропускал через себя и, не всегда успевая от них освобождаться, «консервировал» в своем организме. Причем, эта своеобразная «консервация» была абсолютно надежной: болезни не имели возможности развиваться в организме Ломсадзе и не могли передаваться другим больным. Раджа-йог, беря болезни на себя и испытывая при этом все их симптомы, а иногда и страшные боли, мог с помощью энергии избавляться от них. Целители, которые не умеют освобождаться от приобретенных в процессе лечения болезней, переносят их на последующих пациентов. Таким образом больной, частично освобождаясь от своей болезни, приобретает сразу несколько других заболеваний. Лекарь-экстрасенс наносит вред не умышленно, даже не подозревая это, искренне веря, что делает людям только добро. Беда экстрасенсов в том, что их никто не учил, как надо освобождаться от приобретенных заболеваний. У них не было Учителя, а в таком ответственном деле это обязательно!

Квартира была усыпана цветами, их уже просто складывали или отдавали соседям.

Однажды произошел случай, который потряс Ларису и убедил ее в том, что она даже близко не представляет масштаба Ломсадзе. А произошло это так. Одна из благодарных женщин, которой Ломсадзе помог избавиться от неприятного недуга, принесла пять гвоздик необычайной красоты. Как уже говорилось, цветов приносили много, а эти были, наверное, коллекционные. Цвет каждого слоя лепестков менялся от жемчужного к розовому и даже сиреневому Гвоздики были очень крупные на длинных стеблях. Но вот неприятность!.. Женщина везла их в переполненном транспорте — и один стебелек цветка оказался сломан. Растерянная, она со слезами на глазах сказала Ларисе:

— Как же теперь мне их преподнести Автандилу Алексеевичу? Один цветок сломался!

— Не расстраивайтесь! Это мелочи жизни! Я расскажу, как Вы сожалеете, и просто отрежу стебелек в месте его перелома. Ничего страшного, если один цветок будет короче. Когда я их поставлю в вазу, это будет даже красиво.

Лариса аккуратно положила гвоздики. Сломанный цветок безжизненно свисал с пианино. Через час, когда пришел отсутствовавший до этого времени Автандил Алексеевич, она решила поставить гвоздики в вазу. Лариса взяла их в руки, и длинный стебель сразу сложился вдвое, головка цветка оказалась у его подножья. Лариса подошла к Автандилу и сказала:

— Это Вам принесла Наталья Дмитриевна, — и, показав на сломанный цветок, добавила: — Как жаль!

Он посмотрел на огорченную Ларису и, взяв у нее цветок, сделал несколько стремительных, неуловимых движений руками. На глазах изумленной Ларисы сломанная, сложенная вдвое гвоздика неожиданно взмыла вверх — стебель ее встал ровно. Лариса не поняла, что произошло. Как во сне взяла «вылеченный» цветок у Автандила Алексеевича. Она была в каком-то шоке, но шок был необычный: без стресса и замирания сердца.

— Гипноз! — наконец подумала она. — Через некоторое время пройдет, и я увижу опять сломанную гвоздику, ведь Автандил Алексеевич прекрасно владеет гипнозом.

Она поставила цветок в вазу. Он стоял, как вкопанный, на упругом стебле. Не видела она и места слома цветка, хотя и тщательно рассматривала весь стебелек. Прошел день, другой, и только тогда до сознания Ларисы дошло, что она видела. Она ничего не спросила у Автандила Алексеевича — спрашивать не имело смысла.

В один из погожих, весенних дней Автандил Ломсадзе ехал по делам в горисполком. Подъехав к зданию, он остановил машину. Лариса, сопровождавшая Ломсадзе, выйдя из машины, обратила внимание на столпившихся людей как раз напротив, у подъезда жилого дома.

— Там что-то случилось, — сказала она.

Ломсадзе шагнул в сторону столпившихся людей. На тротуаре прохожие окружили лежащую в неестественной позе женщину.

— Надо положить ее голову повыше…

— Не трогайте, не видите: у нее пена на губах, наверное, эпилепсия…

— Скорей вызовите скорую!

— Что с ней? — раздавались возгласы со всех сторон.

Глубокий обморок, сведенные в судороге шея и руки не позволяли положить несчастную поудобнее.