Читаем Раджа-Йог полностью

Как-то в разгар дня он увидел группу людей, приближающуся к дому. Ступая смуглыми без обуви ногами по раскаленной земле, они несли носилки, на которых лежал скрюченный, худой, зеленоватый, без признаков жизни человек. «Несчастный! Неужели живой?» — мелькнуло в голове Автандила. Казалось, человек не дышал… Но не может же быть, чтобы сюда принесли мертвого! Над его головой было сооружение, подобное зонтику, защищающее его голову от солнца. Как видно, люди были издалека и, наверное, вышли в путь с первыми лучами солнца. Местные жители старались не беспокоить Учителя, зная, что он святой, но, видимо, тот человек, которого они принесли, был им особенно дорог. Путники опустили носилки перед входом в жилище. На их смуглых лицах от жарких лучей солнца мгновенно высыхал пот…

Три дня больной лежал в прихожей комнате на носилках. Все эти дни Учитель его лечил: делал пассы руками, что-то толок в чаше, поил. Уже на второй день больной встал, один раз прошел по комнате. Учитель снова велел ему лечь… На третий день он выходил на улицу два-три раза и медленно передвигался. На четвертый день за ним пришли родственники, которых заранее предупредил об этом Учитель. Носилки уже не понадобились, у выздоровевшего было достаточно сил, чтобы самому преодолеть неблизкий путь домой.

Проанализировать происходившее Автандилу было трудно, образование у него было не медицинское, но интуитивно он понимал, что болезнь, которая изнутри сжигала больного, очень серьезна, и можно было предположить, что стадия распада внутри организма была значительной. Глядя на эти положительные метаморфозы с тяжелым больным, Автандил, который в самом начале этой поездки до конца не понимал, зачем его послали в Индию, сейчас начал отдавать себе отчет, что он наблюдает и впитывает в себя чудеса, которые, кроме него, никто больше не увидит.

В дальнейшем Автандил понял, что Учитель начал его учить лечению. Два-три месяца он только наблюдал за этими процессами и только спустя полгода почувствовал, что идет процесс обучения. Каждый день Автандил делал дыхательные упражнения, вначале лежа, потом стоя, позднее во время ходьбы. Но не это являлось главным. Учитель своему ученику нес совершенные знания, понятные только им двоим, на пути к его усовершенствованию для того, чтобы ученик Высокого Учителя явился миру просветленным и наделенным необычайной силой исцелять людей, указывая им истинный путь.

В течение всего времени пребывания у Учителя, Автандила несколько раз навещали учителя из его первой Бомбейской школы йоги, преодолевая большой путь. Они спрашивали, не надо ли что передать в консульство. Он благодарил их за это, но передавать ему было нечего. Они относились к Автандилу с большим уважением, потому что он был учеником Высокого Учителя. Они рассказали Автандилу то, чему он и сам был свидетелем: Учитель лечит не всех, это касается и людей, и животных, но не потому, что не может, а по какой-то ему одному известной причине, видимо, не нарушая божественный промысел…

Учителя называют его Гуру. Высокий Учитель не запрещает с ним говорить, пожалуйста, но так не принято. Он должен разрешить с собой говорить. На кого он смотрит, те люди и говорят с ним. Учителя из Бомбея назвали Автандилу имя самого Высокого Учителя Индии, но по имени его никто не называет, оно станет известным человечеству, когда он уйдет в мир иной…

10

Высокий Учитель продолжал знакомить своего ученика с жизнью Индии. Они посещали города, деревни, многолюдные рынки, школы йоги, навещали простых индусов в их скромных жилищах. Где бы ни появлялся Учитель, люди, не отдавая себе отчета, подходили к нему и неотрывно смотрели на него, старались находиться возле него как можно дольше. Какая-то неведомая сила притягивала их к нему. Как-то они вошли в селение, правда, сразу было непонятно: это был город или деревня. Глинобитные одноэтажные дома, покрытые черепицей, а некоторые из них рисовой соломой или стеблями сахарного тростника, тесно прижавшись друг к другу, образовывали улицу. Только центральные улицы вымощены, и по их сторонам высились каменные двух- и трехэтажные строения. У наружных дверей небольшие углубления, где с наступлением темноты ставился светильник, наполненный маслом, или керосиновый фонарь. Электричества не было.