Читаем Радин полностью

Что касается сада, подумал Радин, вылавливая вилкой последние горошины, то мне нужен тот, можжевеловый, что сдается в аренду вместе с полосатой хибаркой в порту. Но куда там. Если чего-то слишком сильно хочешь, судьба пугается и отвечает уклончиво.

Ключ от рая лежит теперь в багажнике старого форда, зато у меня есть две связки ключей от места преступления. И тяжелый резной болт от гарсоньерки без окон в Гранделле.

Радин открыл компьютер аспиранта и полистал рецепты бакаляу в сети. Вымачивать три дня, каждый день меняя воду и добавляя лед. Да я уеду отсюда раньше, чем эта фанера станет съедобной! Когда треску готовила Урсула, все выглядело просто и быстро. Она все так делала – быстро, с отрывистой легкостью, как будто ее движения были заранее намечены линией разрыва, мелким пунктиром, как на упаковке с чипсами.

Радин вылил воду, завернул рыбину в бумажное полотенце, сунул ее в длинный пакет из винотеки и вышел на галерею. У соседей слышался детский плач, но в квартире было темно. Он раздвинул листья плюща, просунул пакет между бамбуковыми прутьями и вернулся к себе, представляя, что завтра скажут соседи. Esse russo é tão estranho!

Может быть, я придумал любовные дрязги, развел соленую сырость, а Доменика просто хотела забрать у аспиранта ключи от виллы? Служанка уехала к родне, индеец по субботам развлекается в городе. Не в машине же ей было ночевать.

Когда сеньора Понти пришла в пекарню, юноша был уже мертв – если Гарай не путает время. А сеньор Понти уже надел его плащ и направился в его квартиру, чтобы отвести подозрения от дома на руа Ладейра. Значит, была вероятность, что эти двое встретятся? Вот здесь, под моими окнами, еще в декабре.

На сколько минут они разминулись? На сколько минут разминулся с Ифигенией царский гонец? Услышать бы сейчас увертюру к этой опере, с черно-белой пластинки с фотографией Тосканини. Но нет ни пластинки, ни слуха, ни памяти. Ужина тоже нет!

Время можно уточнить, подумал он, забираясь под одеяло, если индеец вспомнит, во сколько он видел хозяйку, стучавшую по воротам каблуком. Вот, кстати, самый тихий персонаж в этой истории, настоящий детектив сразу взял бы его за шкирку. Каждый школьник знает, что убийца – садовник, если в доме нет дворецкого.

Малу

падрон просил меня гарая найти – он, говорит, аррабиду где-то спрятал, а в галерею дрянь привез, а я слушаю, киваю, а сама думаю, бедный, бедный, у нас в деревне такой случай был: мальчишку из реки полуживого вытащили, так он ни отца, ни мать не узнавал, пока не оклемался

гарая-то я поищу, он мне самой нужен, а на выставке покажем шершавых рыб, они вернее продадутся, про них даже в газете писали: вот они, безупречные лессировки, вот они золотые, зеленые, злые мазки, напоминающие братьев ван эйк, но прячущие в себе современное знание, я слово в слово помню! я вырезки с двенадцатого года подшивала, хотя память у меня такая, что весь францисканский венчик наизусть читаю

слава богу что гарай все спрятал, никто эту известковую пыль не поймет, гора, скажут, родила белую мышь! надо падрона уберечь, коли он разумом ослабел, он ведь меня уберег, когда я над Кристианом выла и хотела себя порешить

звук был такой непривычный, мягкий, будто снег с крыши упал, прошлой зимой у нас снегу было по колено, я нанимала человека крышу чистить, и снег с таким же звуком на веранду падал, поэтому я не сразу испугалась, посмотрела вниз с галереи, а студент лежит лицом вниз, и нога у него вывернута, будто у шарнирной куклы

нет, не так было, сначала я снежный звук услышала, а потом еще два: железный, когда грохнулся обломок перил, и стеклянный, когда аквариум с сомиками разбился

я еще сверху увидела, что волосы у него другого цвета, потемнели в воде, а рядом трепыхаются два сомика corydoras habrosus, я думала, он просто ушибся, там ведь невысоко, сбежала по лестнице, прошла по стеклу босиком, и вода стала красной, так что наша с ним кровь перемешалась

Иван

Мне снилось, что я в ресторане, где-то на Петроградской стороне, на Лизе синее трико, и нас не хотят обслуживать, гарсоны стоят поодаль, шепчутся, обмахиваются картами вин, будто веерами, а мы все ждем, упрямимся, тогда они подходят все сразу, обступают нас и мгновенно раздевают стол, пожирают его, будто термиты – ствол упавшего дерева, на мгновение мы остаемся за пустым столом, но тут приходит самый крепкий гарсон и уносит стол, положив его на голову, как индийский носильщик.

Я устроился неподалеку от северного участка, принадлежащего братству Тринидад, перед входом в склеп росли две давно не стриженные туи, занавески за стеклянными дверями пожелтели, а в известковой вазе был только песок. Похоже, родственники нечасто здесь появлялись.