Читаем Radical War полностью

Даже когда Силиконовая долина продвигает глобализирующиеся медиаэкологии в те части мира, которые не имеют схожих с американскими медиатраекторий, западное традиционное вещание и МСМ воспроизводят ту самую двусмысленность, которая является самым эффективным оружием современной войны. Когда-то считавшиеся надежным инструментом, позволяющим внятно объяснить происхождение, последствия и потенциальный выход из войны, МСМ были взломаны и аннексированы таким образом, что воспроизводят проблемы, с которыми сталкиваются социальные медиа. Перед лицом этого цунами данных западные МСМ показали себя неспособными справиться с этой проблемой. Вместо этого они в большинстве своем подняли руки вверх в отчаянии от своей неспособности навязать современной медиаэкологии доцифровой стандарт проверки достоверности новостей. В результате, как заметил в интервью Airwars один иностранный корреспондент одного из крупнейших кабельных новостных каналов,

[Когда революция в Сирии только началась, мы очень не хотели использовать видео, которое не могли бы идентифицировать сами. На YouTube выкладывалась тонна материала - много видео с вертикальным [соотношением сторон], много видео с мобильных телефонов - дрянное видео... Если мы использовали его, то всегда очень осторожно говорили, что не можем определить, откуда взято это видео... Но в последние пару лет войны это была свобода действий. Если видео выкладывалось на YouTube, оно использовалось".

Не имея возможности использовать информацию, полученную от гражданских журналистов, или используя материал, но сильно ограничивая источники, MSM создали возможность для гражданских журналистов заполнить информационную пустоту, которую традиционная редакционная политика не может заполнить.

Такие информационные пустоты и смысловые разрывы свидетельствуют о том, что правительство, военные и МСМ больше не контролируют медийный нарратив. Это стало очевидным во время войны в Ираке. Названную первой войной на YouTube, широкое использование американскими солдатами цифровых камер начало раскрывать висцеральную природу боевых действий в Ираке (Andén-Papadopoulos 2009). По мере того как эти технологии становились все более совершенными, записи с нашлемных камер попали на YouTube (McSorley 2012). Конечно, солдаты снимают себя на камеру - это не новость. Однако после того как в 2005 году появился YouTube, военнослужащие также смогли выкладывать свои записи на всеобщее обозрение. Это бросило вызов западным СМИ, представлявшим войну для домашней аудитории (Silcock, Schwalbe and Keith 2008). В то же время это помогло иракским боевикам понять, как устанавливать самодельные взрывные устройства (СВУ) и устраивать засады так, чтобы их можно было снять на видео и добиться максимальной зрелищности в СМИ.

Как только на рынке появился смартфон, отношения между битвой и ее участниками снова стали итерационными. На этот раз террористические атаки в Мумбаи в ноябре 2008 года можно карикатурно представить как приход Twitter в возраст (Ibrahim 2009). В результате скоординированной стрельбы и взрывов в тринадцати местах Мумбаи, продолжавшихся в течение шестидесяти часов, в которых участвовало более двадцати террористов, погибло около 170 человек и до 300 получили ранения. Все места нападения были легкими целями. Террористы ни разу не пытались преодолеть охрану. Вместо этого они объединились в группы и, используя автоматы АК-56, самодельные взрывные устройства и ручные гранаты, погнали группы людей в зоны поражения, захватив в итоге тринадцать заложников, пятеро из которых были убиты.

Что касается социальных сетей, то, по оценкам, во время нападения на Мумбаи каждые пять секунд появлялось около семидесяти твитов (Ibrahim 2009). Пользователи смартфонов распространяли изображения, видео и звукозаписи в то время, когда они находились под ударом. Это, в свою очередь, позволило получить картину происходящего в городе в режиме реального времени. Через несколько часов после нападения была создана карта Google, на которой были отмечены места основных инцидентов, а также страница Википедии, содержащая справочную информацию. В то же время индийские телеканалы усилили видео, размещенное в Twitter, обеспечив тем самым переход травмы между новыми СМИ и МСМ. Вооружившись смартфонами Blackberry и спутниковым телефоном, террористы координировали свои действия друг с другом и через командный центр в Пакистане (Kilcullen 2013), который отслеживал различные медиапотоки. Это помогало террористам находить и убивать группы людей, оказавшихся в ловушке в различных местах (Oh, Agrawal and Rao 2011).