Читаем Ради Инглиш полностью

У него вырывается громкий смешок.

— Нет, если все сделать правильно. Но я поищу информацию, если ты хочешь.

— Есть исследования по анальному сексу? Я в шоке.

— Исследования есть для всего. Уверен, что смогу найти последние данные и статистику, которые удовлетворят твою задницу.

У меня вырывается смешок.

— Только мою?

— Мою тоже, но только твоя будет воистину оттрахана.

— Во многих отношениях, если твои исследования окажутся ошибочными.

Мы оба смеемся, и он произносит:

— Эта тема сведет меня с ума.

— Насколько сильно, весельчак?

Я пытаюсь пощекотать его, но он успевает поймать мои руки так, чтобы я не добралась до его ребер.

Он закидывает их за мою голову и спрашивает:

— И что теперь?

— Я — твоя пленница, делай все, что захочешь со мной.

Игривость тут же исчезает и вместо нее появляется жар и напряжение.

— Все совсем не так, Шеридан. Это я твой пленник. Я никогда не мог подумать, что могу быть таким жестоким. Временами да, но не как безжалостный тип, готовый раздавить человека. Именно это я и сделал с тобой. Я бросил тебя на пол и раздавил каблуком своего ботинка, будто ты была ничем. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, но, черт возьми, я сделаю все для этого.

— Ох, Бек. — Я толкаю его на спину и сажусь сверху. И наши языки соприкасаются в жарком поцелуе. Мы оба не можем насытиться. — Это последний раз, когда один из нас поднимает эту тему, — говорю я.

— Я люблю тебя, Шеридан. Всем сердцем. Надеюсь, ты понимаешь, насколько сильно я ошибся, и сможешь жить с этим дальше.

— Мы все ошибаемся, Бек. Важно, что ты понял свои ошибки.

— Не волнуйся, малышка. Я так хорошо это понял, что больше никогда не буду принимать нас как должное.

Глава 15

Шеридан

В понедельник нам звонит мистер Морган и сообщает, что мы должны появиться в суде во вторник днем. Он не питает особых надежд, как и мы. В суде наш адвокат пытается хоть как-то дать отпор другой стороне, но чтобы он не говорил и чтобы не делал, это не может убедить судью, — Эбби снова выигрывает. Нам предстоит сообщить Инглиш не самые приятные новости.

Анна привозит Инглиш домой со школы, и мы объясняем ей всю ситуацию. Сначала она плачет. Ее страх прорывается наружу, и она закатывает величайшую истерику в своей жизнитакую истерику. Все длится недолго, но страх так и не уходит.

— Я боюсь ее.

— Та милая дама тоже будет с вами. Ты не будешь одна, — обещаю я ей.

— А что, если она опять бросит меня?

Бек отвечает:

— Не бросит. Послушай, ты ведь знаешь, что люди ошибаются? Они иногда совершают бездумные поступки.

Сначала Инглиш смотрит на Бека, потом переводит взгляд на меня.

— Наверное.

— Возможно, это произошло и с твоей мамой, — говорит он.

Она поднимает руку и указывает на меня пальчиком.

— Вот моя мамочка.

Бек хмурится.

— Разумеется, это так. Но иногда у детей есть две мамочки. Ты — одна из таких детей.

Инглиш обдумывает его слова некоторое время и произносит:

— У Сидней в школе тоже две мамочки.

— Вот видишь, ты не одна такая. Тебе, возможно, повезло иметь сразу двух мамочек.

Ее брови сходятся в одну, и я серьёзно сомневаюсь, что она проглотит ту байку, которую Бек пытался ей скормить.

Мне, вероятно, пора вмешаться.

— Послушай, малышка. Твоя мама хочет, чтобы ты дала ей шанс, а ты очень-очень особенная девочка. Лично я не представляю себе жизни, в которой нет тебя. Именно поэтому я понимаю, почему она хочет познакомиться с тобой поближе.

Инглиш принимается накручивать на пальчик локон.

— Как думаешь, у нее есть собака?

— Тебе стоит спросить у нее.

— Мне страшно.

— Я знаю, сладкая, но в этом нет ничего страшного. Обещаю, — уверяю я ее.

И молюсь, чтобы этот визит не прошел без присмотра уполномоченных лиц.

В следующую субботу мы обязаны снова привезти Инглиш в библиотеку. Я надеюсь, что это место не отобьет у нее любовь к книгам и чтению. Уполномоченная мисс Шафер ждет нас, а в ее глазах читалась надежда. Бек ведет себя так же, хоть и думаю, что это шоу только ради Инглиш. Все мои внутренности кричат о том, как все это неправильно.

Через несколько минут появляется Эбби и пытается быть очень любезной. Но в этой женщине нет ни малейшего намека на искренность. Ей нет никакого дела до Инглиш. Я чувствую это. Сидя боком, я наблюдаю за их с мисс Шафер общением. На лице Эбби фальшивая улыбка, — точно такую же люди натягивали на себя после смерти моего отца, и мне хочется кричать во все горло, что это фальшь, имитация, но я не могу. Мне приходится хранить молчание. Затем Эбби вытаскивает книжку-раскраску и коробку цветных карандашей из своей огромной сумки и предлагает их Инглиш.

— Вот, держи. — И протягивает все дочери.

Инглиш продолжает стоять, как столб.

— Разве ты не хочешь их?

Инглиш отвечает тихим голосом:

— Я не люблю такие книжки. Я люблю рисовать свои картинки.

Бек пытается объяснить:

— Рисование — ее хобби, и у нее неплохо получается.

— Ох, хорошо, тогда в следующий раз я принесу холст и масляные краски, — ворчливо огрызается Эбби.

Инглиш по своей наивности не улавливает всю суть и просто улыбается.

— Я была бы рада. Я люблю рисовать карандашами и красками.