Читаем Ради Инглиш полностью

— Признайся. Ты никогда не ненавидела меня. Ты только думала, что ненавидишь.

Она встает на цыпочки и говорит мне прямо в рот:

— Вот тут ты ошибаешься. Ты был самым высокомерным ослом, которого я когда-либо встречала. Но, эй, посмотри, куда это нас привело. Голышом в открытом душе на пляже в Карибском море. Чего еще я могла желать?

— Когда ты так говоришь, я не могу злиться из-за того, что ты меня ненавидела.

Ее рука скользит вниз по моему прессу, затем еще дальше, пока не обхватывает мой член, — и не собираюсь лгать, я щеголяю стояком рядом голой Шеридан, — когда она скользит своей мыльной рукой вверх-вниз по моей длине.

— Нисколько. Даже если это было так, я готова сделать с тобой такое, что сделает самого злого мужчину чертовски счастливым.

Мои руки двигаются к ее заднице, и я сжимаю каждую половинку ягодиц.

— Это правда, миссис Бриджес?

— Совершенно точно.

Сверху журчит вода, и Шеридан опускается на колени. Я с благоговением смотрю, как ее идеальные губы обхватывают мой член, и она начинает сосать меня до такой степени, что я почти теряю рассудок и, возможно, даже свою религию. Прямо перед тем, как извергнуть себя в ее прекрасное горло, я останавливаю ее и поднимаю на ноги.

— Ну что, ты готова?

— Я всегда готова.

— Не думаю, что ты правильно поняла, о чем я. — Я даю ей несколько минут, чтобы осознать, что мне нужно.

Когда до нее доходит, на ее лице появляется понимающая улыбка.

— Я… Думаю, что да.

— Ты уверена?

— Ну, ты можешь быть моим капитаном Кирком.

— О, значит, я стану первым человеком, который там побывал?

Она порывисто смеется.

— Да.

Притянув ее к своей груди, я говорю ей:

— Мне очень неприятно тебе об этом говорить, дорогая, но я буду единственным мужчиной, который побывает там, где еще никого не было.

Она хлопает меня по бицепсу.

— Угу. Это само собой.

Я выключаю душ и тащу ее к кровати.

— Мы промокли, Бек, — протестует она.

— И через минуту ты будешь еще более влажной. — Я отталкиваю ее назад и ныряю между ее ног для своего дневного пиршества. Мы не занимались этим с утра, и я немного проголодался. Довожу ее до оргазма, и она скулит, когда я останавливаюсь. — Ты свое получишь. Дай мне секунду.

Я хватаю пузырек со смазкой, который спрятал в тумбочке для этого момента вместе с презервативом. Затем переворачиваю ее на колени и просовываю в нее палец. Она такая мокрая, что блестит.

— У тебя самая шикарная задница. Я знаю, что говорил тебе это бесчисленное количество раз, но этот вид просто потрясающий.

— Замолчи и трахни меня.

— Трахну. Будь терпеливой.

Убрав пальцы с ее киски, я добавляю немного смазки и медленно просовываю один в ее сморщенное отверстие. Она слегка ерзает, и я спрашиваю, все ли в порядке.

— Да, это немного странно, но хорошо.

Другой рукой я ласкаю ее клитор, но не хочу, чтобы она кончала. Хочу оставить это на потом. Когда чувствую, что она расслабляется, я скольжу пальцем внутрь и наружу, мягко растягивая ее. Она крепче прижимается ко мне, но я целую ее в поясницу, и вскоре она снова расслабляется. Когда она достаточно растянута, я вытаскиваю палец и вставляю свой кончик. Немного. Она напрягается.

— Расслабься. Прижмись ко мне немного.

Она делает это, и я проталкиваюсь в ее отверстие.

— О, черт, Печенька.

Она тяжело задыхается.

— Ты в порядке?

— Он кажется большим. Полным. Мне не больно. Скорее жжет.

— Я буду двигаться очень медленно. Обещаю. — Я едва могу говорить. Я медленно — очень медленно — продвигаюсь вперед, затем отступаю, только чтобы вернуться назад. Это занимает некоторое время, и гораздо больше контроля, чем я думал, но, когда я полностью вхожу в нее, пот льется по моему лицу от моей сдержанности. Я хочу ворваться в нее со всей силы, но не могу.

— Печенька, говори со мной.

— Все хорошо.

— Я собираюсь двигаться. Но очень медленно. Но сначала я хочу, чтобы ты растянулась на кровати, а я лягу на тебя сверху.

Она разводит руки в стороны, и я следую за ней. Я обнимаю ее рукой вокруг талии, дотрагиваясь к холмику. Затем очень осторожно покачиваю тазом, поначалу лишь слегка скользя внутрь. Потом все больше и больше, пока не слышу ее стоны удовольствия. Но я проверяю, чтобы быть уверенным.

— Удовольствие или боль?

— Все хорошо.

— А так? — Прикладываю палец к ее клитору, надавливаю на него и массирую круговыми движениями.

Ее стоны становятся громче.

— Трахни меня.

Она вздрагивает подо мной.

— Хорошо?

— Да. Хорошо.

Я целую ей шею и плечо и спрашиваю, насколько она близка.

— Очень близко.

— Быстрее или так хорошо? — Хочу убедиться, что это именно то, что ей нужно. Но, черт возьми, я собираюсь сломать одну из ее упругих ягодиц, сжимающих меня. А потом это происходит, и это странно, потому что я чувствую, как ее мышцы сокращаются по всему телу, и я выстреливаю, как фейерверк на четвертое гребаное июля.

— Господи, Печенька. О боже. — Думаю, что повторял это снова и снова несколько раз. Я слышу, как она стонет под моим оргазмом, так что я не один такой. Когда он проходит, я говорю ей, чтобы она лежала тихо, потом встаю и приношу полотенце, чтобы вытереть ее дочиста.

Она не шевелится ни единым мускулом.