Читаем Работорговцы полностью

—Дорогая девочка! —рассмеялся он. —В данный момент не существует ни ибов, ни йоруба, ни хауса, ни фульбе. Сейчас есть только страх. —Он цокнул языком, словно это было самое смешное, что он когда-либо видел, добавив: —Готов поспорить, что очень скоро солдаты нашего славного друга, Короля Нигера, начнут тратить патроны, стреляя во всех лис, леопардов, гиен, макак и шимпанзе, которые встретятся у них на пути.

–Если я правильно понимаю… —вмешался Санчо Менданья, который до этого молча наблюдал за сценой, —мы, возможно, смогли превратить всех животных джунглей и саванны в наших союзников.

—Вопреки их воле, но в этом и есть суть идеи, —признал наваррец. —Не только мужчины, женщины и дети, но даже кабаны, цапли и летучие мыши будут невольно способствовать распространению хаоса в рядах этого сына великой… потому что, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что никто никогда не знал, как бороться с бешенством.

–Но что такое бешенство? —спросил Мигель Эредия. —Как оно начинается и почему?

—Понятия не имею, —вынужден был признать его собеседник. —Местные жители уверяют, что, когда Элегба гневается, она плюет, и если ее слюна попадает на землю и задевает животное, то оно заражается яростью богини и распространяет ее, кусая всех на своем пути. —Бородатый чуть улыбнулся. —Даже если это просто глупая легенда, факт остается фактом: исторически этот континент периодически сталкивается с неконтролируемыми вспышками бешенства, которые вызывают огромную смертность среди людей и животных, и никто не знает, как это начинается или заканчивается.

–Мне не нравится играть на страхах этих бедных людей… —тихо пробормотала Селеста Эредия.

Педро Барба посмотрел на нее с легким удивлением, прежде чем ответить:

—Мы делаем это, чтобы попытаться избавить их от куда более реального и большого зла.

–Снова цель оправдывает средства, —заметила она тем же тоном. —Разве не это оправдание приводят инквизиторы, когда сжигают еретика?

—Я не инквизитор и не сжигаю еретиков, —ответил бывший иезуит с плохо скрытой резкостью. —Я пытаюсь запутать врагов единственным оружием, которое дал мне Бог: разумом.

–Простите, —извинилась она с естественностью. —Не хотела обидеть. Я понимаю причины и то, что, возможно, это единственный способ победить в столь неравной борьбе, но не могу перестать думать о том, что будут чувствовать все эти дети, вынужденные покинуть свои дома, когда будут оглядываться по сторонам, будто смерть может выпрыгнуть на них из любого поворота пути.

–Если благодаря этому мы сможем избежать того, чтобы хотя бы один из них оказался в рабстве, оно того стоит, —вмешался Санчо Менданья, открыто встав на сторону наваррца. —В конце концов, мы никого не убиваем; даже жалкой собаки.

–С этим я не согласен, —заметил отец Барба с едва заметной улыбкой. —Я приказал женщинам убивать собак, кошек и всех живых существ, которые встретятся на их пути, и класть им в пасть немного яичного белка, взбитого с мукой, чтобы это было хорошо видно. —Он подмигнул. —Важно соблюдать детали.

– Черт возьми…! – не смог удержаться артиллерист. – Ошибся он с профессией; ему бы в военные, а не в священники.

– Дело не в том, что я ошибся с профессией, – возразил другой. – Просто я уже много лет скитаюсь по этим джунглям и научился кое-каким хитростям. Выжить, когда тебя преследуют люди и звери, очень тяжело, и если не знаешь слабых мест своих врагов, ты мертв. Белых пугает чума, а черных – бешенство. Вот в чем разница!

– Действительно… – признал англичанин Ройтер. – Думаю, если пустить слух, что эпидемия чумы приближается к Лондону, даже стражники Тауэра побегут без оглядки. – Он протянул руку, чтобы с нежностью положить ее на ладонь Селесты. – Я понимаю твои мотивы, – прошептал он. – Но как военный, я не могу не приветствовать инициативу, которая может спасти множество жизней.

– Я не приветствую ее, но принимаю, – признала она. – В конце концов, я знала о плане заранее. Просто иногда мне трудно избавиться от сомнений по поводу того, как мы ведем это дело.

– Горе капитану, которого не терзают сомнения! – пробурчал некий Буэнарриво, который до этого странным образом хранил молчание. – Сомнение – удел каждого хорошего капитана. Но что касается меня, я согласен с Ройтером: иметь в союзниках попугаев и обезьян – это великолепно. И всегда говорили, что нет союзника вернее, чем тот, кто им является, сам того не ведая.

На следующее утро Селеста приказала продолжить путь по спокойной реке, берега которой постепенно теряли остатки густой джунглевой растительности, уступая место пышным акациям, нелепым баобабам и низкорослым пальмам, рядом с которыми все чаще можно было заметить отдельные хижины или крошечные деревни, казавшиеся, однако, жутко безлюдными.