Читаем Работа полностью

Парники полностью находились под компьютерным управлением, их обогревали паром и горячей водой из гигантской системы бойлеров и труб, а охлаждали вентиляторами и механическими веерами. Томатные побеги вырастали неестественно длинными, и их приходилось поддерживать сложными системами жизнеобеспечения. Их поливали из автоматических кранов, обкладывали утеплителем «Horticultural Rock Wool», купали в химикатах и удобрениях, растягивали на леске, срывали все листья и оплодотворяли пчёлами, которые жили в специальных картонных ульях, разбросанных тут и там на манер миниатюрных панельных домов. Ульи неизбежно вымирали по мере того, как пчёлы гибли от отравления пестицидами. Поэтому их периодически заменяли новыми картонными многоэтажками.

Мы использовали круглые магнитные «ключи» для входа и выхода из теплицы. Режущий уши сигнал тревоги звучал всякий раз, когда дверь надолго оставалась открытой. У каждого сотрудника была пластиковая карточка учёта рабочего времени, которую надо было пробивать в начале и конце каждого рабочего дня. Знак, установленный рядом с перфоратором, гласил: «НЕТ ДЫРКИ — НЕТ ЗАРПЛАТЫ».

У каждого из нас был наладонник в водонепроницаемой упаковке. Мы носили их, прикреплёнными к поясу или на плече, и заносили туда всевозможные данные в ходе работы. Каждое утро я вводил свой идентификационный номер, задачу, номер парника и номер ряда. Наладонник начинал отмерять время моей работы. Он продолжал, пока я не заканчивал работу с данным рядом, или не уходил на перерыв, или не переключался на другую задачу. Если я собирал урожай, я вносил данные о количестве собранных ящиков урожая. Ящик за ящиком, ряд за рядом — каждая минута рабочего дня была запротоколирована.

Каждый день после работы мы выстраивались, чтобы сдать наладонники на док–станции перед офисом, откуда данные автоматические загружались в какую-то гигантскую базу данных. Наши машины (а мы называли их именно так — нуэстрас макинас) присваивали нам «рейтинги эффективности», в процентах. «109» — могла иногда выдать моя машина в конце особенно напряжённого трудового дня. Это означало, что я выполнил 109 процентов того, что какой-то гринго в деловом костюме решил считать приемлемой дневной нормой выработки.